Новые фонтаны разрывов, метрах в 50 от левого борта. Осколки снарядов и льда бьют по корпусу и надстройкам. Расчеты орудий прячутся за трубами, благо они широченные и высокие. За следующий залп немцам только «тройку» – перелет метров 200! А может, ночью гораздо труднее корректировать огонь. Пусть будет нам хуже. Но почему так долго молчат форты Кронштадта? С началом работы прожектора должна быть сыграна боевая тревога, и после первого залпа немцев команды должны идти на орудия. Расположение немецких батарей наверняка уже известно. Корректировщики с Морского собора должны были давно их определить.
Снова вой снарядов почти над головой. Снова перелет, но не более 40–50 метров. Следующий залп будет наш. Почувствовал, что все наши на палубе как-то съежились. Вдруг почти одновременно несколько вспышек впереди по курсу. Это, похоже, и на фортах и с самого Кронштадта ударило несколько батарей. Дружно все мы высунулись из своих укрытий и смотрим сквозь лучи прожектора в сторону берега, но ничего не видно. Вдруг свет прожекторов исчез, а со стороны берега послышался гул многочисленных разрывов. Чувствую, что время для нового залпа немецкой батареи истекло, а залпа нет. Неужели наши накрыли с первого залпа? Или накрыли прожекторы, и наше исчезновение во тьме озадачило немцев – что делать? Пока они решали эту задачу, новый залп несколь-ких наших батарей. Затем еще и еще! Мы ликуем. Появилась уверенность, что теперь-то мы дойдем! Дав пять залпов, наши замолчали, очевидно, прислушиваясь и приглядываясь, что будет делать немец? Но немец вел себя хорошо – он молчал. В 23.30 были в Кронштадте.»
На далеком от Арктики Черном море ледоколы также внесли свой вклад в будущую победу над врагом. Переведенный в конце 1925 года с Севера на Черное море «Степан Макаров» (бывший «Князь Пожарский») в начале войны был мобилизован и с 19 июля 1941 года вошел в состав Черноморского флота. На нем установили 5 одноорудийных 130-мм артустановок (3 в носовой части и 2 на корме) и два 12,7-мм пулемета.
24 июля «Макаров» в сопровождении 5 кораблей Черноморского флота отбуксировал из Николаева в Севастополь плавучий док грузоподъемностью 5000 т, а 7-9 августа совместно с буксиром «Силин» под охраной канонерской лодки «Красная Армения» провел успешную буксировку плавдока «Марти» (6000 т), на палубе которого находились 26 паровозов, 10 тендеров и 52 локомотивные бригады. При завершении эвакуации из Николаева ледокол под обстрелом немецкой артиллерии вывел недостроенный крейсер «Куйбышев». При прохождении Днепро-Бугского и Очаковского каналов караван трижды подвергался налетам вражеской авиации, но благодаря умелому маневрированию и зенитному огню эскорта переход был успешно завершен. 22 октября 1941 года «С. Макаров» буксирует крупный плавдок из Ейска в Керчь.
17 ноября 1941 года ледокол «С. Макаров» вышел в свой последний рейс. Дальнейшая его судьба полна загадок. Даже данные о маршруте последнего перехода в официальных источниках противоречивы. Так согласно «Хронике Великой Отечественной войны на Черноморском театре» (Выпуск 1, стр. 238) конвой в составе «С. Макарова», транспорта «Ногин», тральщика «Щит» и сторожевого катера вышли 17 ноября из Севастополя в Туапсе, в то время как «Справочник потерь военно-морского и торгового флотов Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» (Москва, 1959) утверждается, что ледокол вышел в тот день из … Туапсе в Севастополь. Противоречивы и другие источники.
Все это привело к возникновению различных фантастических версий о судьбе ледокола. В частности утверждалось, что судно было захвачено входившими в состав экипажа украинскими националистами и уведено к немцам. Ю. Мейстер в своей изданной в 1977 году в Лондоне книге «Советские корабли в Великой Отечественной войне» пишет:
«Судьба ледокола «С. Макаров» неизвестна, почти наверняка – погиб. Согласно сообщениям, полученным от военнопленных, потоплен советскими самолетами в январе 1942 года западнее мыса Тарханкут при попытке уйти».
На самом деле ледокол вышел 17 ноября из Севастополя и следовал ночью по фарватеру № 3 через советское оборонительное минное заграждение, хотя был приказ торговым судам проходить фарватер только в светлое время суток. На время перехода ледокол получил кодовое наименование «Керчь». Утром 18 ноября радисты Севастопольской ОВР (Охрана Водного Района) получили радиограмму от ледокола «Керчь»: «Подорвался на мине. Тону. Вышлите катера». Так как командованию Севастопольского оборонительного района о переименовании «С. Макарова» никто не сообщил, то радиограмму сочли уловкой врага. Вероятнее всего, ледокол подорвался на мине и затонул у мыса Феолент.
Севастопольский историк Виталий Костриченко утверждает, что на борту «С. Макарова» перевозился некий «секретный груз». Не исключено, что это были химические боеприпасы, ранее хранившиеся на складах Севастополя.
Ледокол «С. Макаров»
(upload.wikimedia.org)