День выдался по-настоящему весенний. Ласково пригревало солнце. Калентьев направился в центр. И все же, подстраховываясь, решил пройтись по улице Графа Игнатьева, мимо дома № 31, где жила Андрианова. Мощенная каменными торцами улица казалась узкой из-за тесно прижатых друг к другу домов. И тротуары были узкими. А в первых этажах — лавчонки, магазины, портновские и сапожные мастерские. И только впереди каменная щель расширялась, распахивалась: слева возникал как бы бульвар или сквер, а там, среди берез и плакучих ив, — прекрасный храм «Святых седьмочисленцев», сооруженный из турецкой «Черной мечети» Сулеймана I — в память славянских просветителей. Контуры мечети угадывались. Купол сидел на старых стенах, пристроены были лишь притвор, колокольня и алтарь. Все здесь поражало красотой и целесообразностью. Перейдя тихую, застроенную небольшими особняками улицу Царя Шишмана, Калентьев по вновь сузившейся улице Графа Игнатьева подошел к угловому дому № 31 — старому, запущенному и высокому, с выпирающими округлыми трехколонными фонарями. Над третьим этажом, в мансарде и жила Андрианова. В ее комнатенку можно было попасть по внутренней деревянной лестнице, переходящей в узкую винтовую, и через дверь прямо с крыши, имеющей кованый затейливый бордюр по краю. (При выборе жилья для связной это играло немаловажную роль, но теперь Глеб подумал, что соседство у Елены неподходящее: в доме № 33 обосновался «Союз возвращения на родину» и уж конечно это место притягивает сюда десятки филеров.) Он постоял на углу бойкого перекрестка, наблюдая при помощи витринного отражения, не следят ли за ним, а затем посмотрел наверх. Дверь на крышу была заперта, выстиранный передник не висел на окошке, оба цветка в горшках стояли рядом. Все это означало, что связной нет дома и опасности тоже нет. Калентьев отправился в амбулаторию.
Здесь было многолюдно. Принимали три врача, и возле двери каждого собралась изрядная очередь. «Не хватает встретить знакомого, — думал Калентьев, пробираясь узким коридором. — Привяжется, замучает рассказами о трагическом положении, а напоследок попросит денег на недельку-другую». Он решил ждать. Решение оказалось правильным, ибо минут через пять дверь раскрылась: выпуская больного, Леночка Андрианова, сразу заметив Калентьева, удивилась, испугалась, конечно, и, чтобы скрыть эти чувства, кивнув ему, скрылась в кабинете и, появившись тут же, уже без халата, прижалась к нему стремительно, поцеловала в щеку, шепнув «идите», и, не выпуская его руки, быстро повела по коридору. Еще несколько шагов — и они оказались в маленьком дворе, заставленном пустыми ящиками.
— Что случилось? — и голос выдал ее волнение.
— Если я здесь, ничего серьезного. Почему не вышел «Мишель»?
— Подозревает, что за ним следят. Решил отсидеться.
Калентьев, почувствовав чей-то взгляд, внезапно обернулся. В окне второго этажа мелькнул и скрылся человек. Калентьев обнял девушку и, нежно увлекая ее в коридор, спросил:
— Здесь «Мишель» бывал?
— Нет.
— Сколько раз встречались?
— Два.
— Когда и где новая встреча?
— Сегодня: собор Александра Невского, семь вечера. Возле стенописи «Христос благословляет детей».
— Сегодня не пойдете. Запасная квартира есть? — Девушка кивнула, и Калентьев зашептал, выговаривая слова четко, тоном приказа: — Под любым предлогом немедля уходите, домой не возвращайтесь.
— Но там рация. И новый портативный фотоаппарат для вас — «Экспо», американский.
— Туда для изъятия пойдет другой. Ты уходишь отсюда и ждешь меня, не высовываясь. Когда связь с Центром?
— Завтра, двадцать три сорок семь. Дублирование в два сорок семь. Послезавтра должен приехать Венделовский, на день.
— Где встречаетесь?
— Вокзальный район, больница «Климентина», газетный киоск.
— Вы не пойдете и туда. Ваша задача — оставить квартиру на Игнатьева и обеспечить мне «нитку» с Центром.
— Ясно, — кивнула Елена Владиславовна. — Я уйду через час.
— Постарайтесь быстрее. И сохраняйте выдержку. Увидимся.
Оказавшись на улице, Калентьев задумался. Информация, полученная от Андриановой, ему не нравилась, настораживала. Что-то происходило и тут. «Хвост», не отпускающий «Мишеля», и эта тень, мелькнувшая в окне. Если уже следят и за Андриановой, значит, и он «засветился» только что. Надо дождаться, пока Елена сумеет покинуть свою амбулаторию, и посмотреть, не сопровождают ли ее филеры. И подумать, откуда они взялись, кто послал их?
Калентьев заметил небольшой ресторанчик — само небо поставило его на пути! — выход из амбулатории отсюда прекрасно виден, — и решил подождать, а заодно и перекусить: с утра маковой росинки у него во рту не было. В момент, когда он покончил со шницелем и взялся за десерт, в дверях амбулатории показалась Елена. Бросив взгляд по сторонам, она перешла улицу и заспешила в сторону русского посольства: «Хорошо идет — чуть боком, — оценил машинально Калентьев. — Видит, что у нее за спиной».