Ника криво усмехнулась в ответ. Вот уж что верно, то верно! За неделю с момента объявления войны и дня не прошло без стычек в небе!
С началом войны Третий континент кардинально изменил состав своих патрулей. Если раньше те всегда состояли из авиолетов какого-то одного княжества, то сейчас они дежурили на границе вперемешку. Такие перемены заставляли волноваться сразу по двум причинам. Во-первых, почти сразу возникала мысль, что ради войны с Арамантидой Третий континент начал объединяться и оставил свои внутренние междоусобицы позади – и это, безусловно, сделало его сильнее. Во-вторых, теперь нельзя было выбрать тактику в зависимости от того, кого встречаешь на границе. Прежде можно было сказать: «Сегодня в небе либонорцы, они хороши в обороне, но первыми атаковать не будут», или: «Это эскадрон Аргеста, на которых чуть надави – и они побегут», или же: «А вот и ребята из Фиолина, готовимся к любым неожиданностям». Сейчас, когда в боях участвовали несколько княжеств одновременно, соответствующим образом подготовиться больше не получалось.
Хотя пока Третий континент и не атаковал базу, но возле границы вел себя очень агрессивно. А Арамантида реагировала на каждую провокацию. Эти маневры походили на то, как бойцовские петухи примериваются к бою: вроде пока и не дерутся, но активно наскакивают друг на друга, выискивая слабые места у противника и стараясь получить в основном моральное преимущество.
Кто выигрывал, пока сказать было сложно; обе стороны несли пусть и небольшие, но потери. Однако на мысе Горн пребывали в уверенности, что, как обычно, в этой демонстрации характеров выигрывает Арамантида – ведь одна авионера стоит двадцати авиолетчиков!
Ника в патрулировании пока не участвовала. Ансель все еще колдовал над авионом, перестраивая его под мощности аэролита девушки, и Ника продолжала тренировки с Тристаном. И теперь два раза в день они с рей Дором улетали подальше к западу от базы, чтобы не мешать ни патрульным авионам, ни грузовым и новым боевым летным машинам, которые непрерывным потоком прибывали на мыс Горн, доставляя авионер и механикер, новобранцев и обслуживающий персонал, оружие и боеприпасы и конечно же новых монкулов –
Тренировки с Тристаном очень помогали обретать чувство уверенности в себе, но все равно Ника частенько думала о том, что, как только ее летную машину закончат, никто больше не будет сидеть рядом с ней в кабине и подсказывать, что и как нужно делать. И скидок на ее неопытность больше не будет; от нее будут ожидать того же, что и от других авионер… Нет, не так. От нее будут ожидать большего. Намного большего.
«А ведь могла спокойно учиться в летной школе, – напоминал Нике внутренний голос в минуты слабости, когда девушка сомневалась, справится ли она. – Никто бы силой не заставил. Все авионеры на базе получили полное летное образование, а тебя сорвали после первого триместра. Много ли будет толку от такой авионеры? Ведь размер летного камня не влияет на мастерство!»
«Но много ли толку будет от такого обучения, если в школе некому учить, как справляться с моим летным камнем?» – парировала Ника.
Внутренний голос пренебрежительно фыркал и замолкал. На некоторое время.
– Обратно на авиодром? – спросила Ника Тристана.
– Нет, у нас еще есть время. Давай-ка отработаем пикирование с переходом в «штормовую волну».
Ника молча кивнула. Атака противника с пикирования и последующим уходом «волной» вверх, чтобы противник тебя не достал, была одной из самых эффективных тактик воздушного боя для авионов, поскольку они превосходили авиолеты по высоте, скорости и маневренности. А уж «Гроза» – особенно.
Эту тактику они с Тристаном отрабатывали бессчетное количество раз, в самых разных вариациях: по прямой и по винтовой, восходящей и нисходящей, кабрированием, переходом из виража и заходом с разворота и выходом в восьмерку. И отдельно – тактику против зепеллинов; в этом случае на каждую последующую «волну» Тристан отводил Нике не более восьми секунд – именно столько требовалось бортовым пушкам зепеллинов, чтобы перезарядиться.
И хотя они отрабатывали этот прием снова и снова, Ника не спорила. Если в учебных условиях она научится выполнять все основные летные фигуры не думая, на уровне рефлексов, то скорее всего сумеет повторить их и в настоящем бою, когда от страха перестанет думать голова.
– «Восход луны» с восходящей по часовой спиралью, – обозначил заход на фигуру Тристан. – И сохраняй скорость.
– Я стараюсь, – сквозь зубы процедила Ника. Набор высоты при «восходе луны» всегда приводил к потере скорости, но Тристан уверял, что у их аэролитов есть скрытые резервы, и главное – суметь до них дотянуться.
– Я уверен, что мы не используем и половины возможности летных камней, – не раз говорил он. – Если бы только знать, как до них достучаться!
