Клэр вышла на балкон. Флотилия парусных суденышек теперь покрывала всю поверхность озера; белые паруса кружили, то и дело меняя курс, возле желтого буйка. И Клэр словно растворилась в этом извечном круговороте жизни, в этом озерном свете, в зелени этих лесов. Питер стоял с ней рядом, на руках у него спал ее сын. Она провела пальцами по зернистой поверхности деревянных перил, где каждая шероховатость была точно напоминание о некоем лете, одном из множества минувших лет. А на другом, гористом берегу озера виднелся лес, который начали вырубать еще пятьдесят, сто или двести лет назад.
Клэр чувствовала, что во всем этом есть некое странное несоответствие, нечто неправильное, но ткнуть пальцем и сказать, что именно неправильно, она бы не смогла.
– А завтра мы возьмем лодку и отправимся под парусом на прогулку по озеру, – услышала она голос Питера.
Кэрол вышла из института, по красной линии метро добралась до Дэвиса, а дальше пошла пешком. Войдя в квартиру, она довольно долго стояла, словно оцепенев и чувствуя, какая пустота вокруг, боролась с противным холодком, поднимавшимся откуда-то из самого низа живота и постепенно захватывавшим все ее существо. И вдруг отчетливо поняла: ее ничто здесь больше не держит; она может просто взять и уйти, оставив все как есть. Кэрол быстро сложила свои вещи в два чемодана, бросила ключи в почтовый ящик и взяла такси до Логана, где, к счастью, буквально в последнюю минуту обнаружилось одно свободное место в эконом-классе на ближайший рейс «Бритиш эйруэйз», да еще и со скидкой, буквально за гроши. Возможно, это был знак свыше, но Кэрол в такие вещи не очень-то верила.
Сидя в «Старбаксе» и лелея в руках чашечку эспрессо, она представляла, как та маленькая женщина из «Фернандес и Чарлз», у которой вечно кислое выражение лица, будет стоять посреди ее гостиной, пытаясь понять, какого хрена ей делать с огромным мягким мячом для специальной гимнастики, с куклой-марионеткой для театра теней, привезенной с острова Бали, и с креслами из «Крейт энд Баррел». За столиком справа от Кэрол сидели рядышком двое мормонов – рослые сильные парни, видимо фермеры, в черных костюмах, на которых болтались большие, словно таблички на офисных дверях, бейджики с их именами: Элдерс Торстед и Белл. А за столиком слева какой-то человек с кожей цвета эбенового дерева в искусно вышитой белой джеллабе читал книгу «Новый финансовый порядок». Телефон сообщил Кэрол, что получено четыре новых сообщения, и она, сняв с телефона заднюю крышку, ногтями подцепила сим-карту, вытащила ее, а потом небрежно уронила и «симку», и сам телефон в мусорный бачок.
Объявили рейс Кэрол, и она поднялась в самолет. Бокал шампанского от авиакомпании, неудобное кресло, в котором слишком тесно и невозможно вытянуть ноги, и наконец рев мощных двигателей – и она оторвалась от земли… А через час Кэрол уже с удовольствием ела нежного, выкормленного зерном цыпленка с соусом из лесных грибов и молодым фенхелем и смотрела, как за иллюминатором рекой течет темная ночь. Потом она уснула, причем довольно крепко, и ей снился не тот старый сон – как ее самолет терпит крушение и сгорает в воздухе, – а совершенно новый, в котором она была обречена на вечное скитание в пространстве среди волн космической радиации, ослепительного сияния и мертвящего холода; когда она проснулась, их самолет уже снижался, кружа над озерами Хартфордшира и собираясь садиться в Хитроу.
На лондонском вокзале Юстон она села на поезд, который, бодро постукивая колесами, помчался на север. Кэрол наслаждалась знакомыми звуками. Сидящие на цепи собаки в крошечных двориках, эстакады, сельские домики, нарядные, как на почтовой открытке, – все полученные когда-то ею уроки истории были запечатлены в этих пейзажах. Великопостная милостыня[64], «Розовый круг»[65]… Надо было заранее позвонить, подумала она, но решила, что без предварительного звонка ей по крайней мере удастся незаметно прокрасться к дому и посмотреть, что там творится. Если ей покажется, что все в порядке, она войдет, а если нет – развернется и сразу же уедет.
Она вылезла из такси на Грейс-роуд и немного постояла, глядя на противоположную сторону большого заросшего травой треугольника, обозначавшего центр квартала, – две стороны образованы многоэтажными домами, а вдоль третьей тянется ряд магазинов. В центре, естественно, предполагалась игровая площадка. В целом это место выглядело, должно быть, просто фантастически, но только в виде архитектурного проекта и еще до того, как все это было построено и заселено вполне реальными людьми.
