Весь день я была как на иголках. Павел избегал меня, но его взгляды стали еще тяжелее, с Анжеликой – они стояли у кофе-машины, их головы были склонены друг к другу, и что-то в их позах заставило меня насторожиться.
Павел, с его уязвленным эго, был как бомба замедленного действия. Он мечтал о должности ведущего архитектора, и теперь, когда Тимур предложил ее мне, его обида превратилась в нечто темное.
Я видела, как он шептался с коллегами, как его глаза следили за мной, и в них было не просто разочарование – там была злость. Он подозревал, что между мной и Тимуром что-то есть.
Но я не могла думать об этом. Не хотела. Мой разум был занят Тимуром – его голосом, руками, его обещаниями. Когда рабочий день закончился и телефон завибрировал от его сообщения: «Задержись. Нужно обсудить проект», мое сердце подпрыгнуло.
Я знала, что это не про проект. Это был наш код, наш маленький секрет, и я, в предвкушении, осталась в офисе, пока все разошлись. Коридоры опустели, гул кондиционера стал единственным звуком, а я, сидя за своим столом, чувствовала, как пульс бьется в висках.
Я была влюблена, безнадежно, слепо, и мне было все равно, что будет дальше. Я хотела только его.
Но где-то на краю этого безумия, зрело что-то нехорошее. Павел уже начал плести интриги и наверняка Анжела подслушивала мой разговор с подругой, я четко уловила аромат ее приторных духов, когда выходила из подсобки.
Да, надо быть осторожнее, но я ослепленная страстью, не замечала, как тени сгущаются. Я была слишком занята Тимуром.
День презентации наступил, как приговор, которого я ждал и боялся одновременно. Утро ворвалось в гостиничном номере серым светом, пробивающимся сквозь тонкие занавески.
Я стоял перед зеркалом, затягивая узел галстука, который душил меня сильнее, чем отцовские ожидания. Сегодня все должно было быть идеально: проект жилого комплекса, который мы с Ириной оттачивали до мельчайших деталей. Презентация, которую мы репетировали десятки раз, и договор, который должен был стать моим билетом из этого захолустья обратно в Москву.
Но каждый раз, когда мы с Ирой садились за слайды, проверяли чертежи или обсуждали экологические стандарты, все заканчивалось одним и тем же – ее губы на моих, ее тело под моими руками, ее стоны, заглушают голос разума. Мы теряли контроль, и я не мог остановиться, даже зная, что это опасно.
В офисе кипела работа, коллеги суетились, раскладывали документы, проверяли проектор, перешептывались в коридорах. Сан Саныч метался между кабинетами, бурча что-то про «чтоб все без сучка и задоринки».
Анжелика, как всегда, крутилась у кофе-машины, ее тощая фигура и приторная улыбка раздражали больше обычного. Она бросала на меня взгляды, в которых было что-то хищное, но я не обращал внимания.
Мои мысли были заняты Ириной и тем, что сегодня все должно пройти безупречно. Я знал, что проект хорош – мы с Ирой вложили в него все. Я проверял каждый чертеж, каждую цифру, каждую деталь, и она была гениальна. Ее идеи, ее видение, ее страсть к работе – все это делало проект живым, настоящим.
Но я волновался. Не за проект. За нее. И за себя.
Отец приехал к обеду, как грозовая туча. Его черный «Бентли» остановился у входа в офис, я почувствовал, как воздух стал тяжелее. Он вошел в конференц-зал, где уже собрались заказчики – солидные мужчины в дорогих костюмах, с лицами, которые ничего не выражали, кроме скуки и ожидания.
Партнеры, представители строительной компании, с которой мы должны были подписать договор, листали свои планшеты, переговариваясь вполголоса. Саныч восседал во главе стола, пытаясь выглядеть уверенным, но его пальцы нервно теребили ручку.
Павел, сидел в углу, его взгляд был как лезвие, я знал, что он ненавидит меня. Он подозревал о нас с Ириной и мог, конечно, выкинуть какую-то гадость. Но я отмахнулся от этой мысли. Сегодня не время для его мелочных интриг.
Я стоял у проектора, проверяя слайды, когда вошла Ирина. Это было как удар под дых. Бежевое платье, строгое, но с вырезом, который подчеркивал грудь так, что я на секунду забыл, как дышать.
Ткань облегала ее идеальные формы, но не кричала, а намекала – элегантно, но с той самой сексуальностью, от которой у меня в штанах становилось тесно. Волосы были собраны в аккуратный пучок, несколько прядей выбились, касаясь шеи, и я вспомнил, как вчера целовал ее, пока она выгибалась подо мной и стонала.
Девушка поймала мой взгляд, карие глаза вспыхнули, легкая улыбка скользнула по губам. Это была наша тайна, наш пожар, который мы прятали за закрытыми дверями. Но сейчас она была не той Ириной, что стонала подо мной в кладовке или на заднем сиденье моей машины.
Она была Ириной Владимировной Ковалевой, архитектором, звездой этого проекта, и я знал, что она справится.
– Коллеги, – начал, когда все расселись, стараясь звучать уверенно, хотя внутри все кипело. – Позвольте представить Ирину Владимировну Ковалеву, нашего ведущего архитектора. Она разработала проект жилого комплекса, который мы сегодня презентуем. Ирина, прошу.