Ее крик, мой рык, оргазм накрывает, как волна, и я заполняю ее, накачивая своей спермой, пока она не затихает, обмакнув на столе. Тяжело дышу, все еще внутри нее, на секунду, кажется, что мир остановился. Сжимает член внутренними мышцами, я вздрагивая, по спине бегут мурашки.
Но она не останавливается. Сама плавно соскальзывает с моего члена, опускается на колени, глаза горят, волосы растрепанные, губы влажные, и она смотрит на меня снизу вверх, как будто знает, что сейчас добьет.
Мой член все еще твердый, пульсирующий, и когда ее губы обхватывают его, разум окончательно отключается. Она облизывает, медленно, дразняще, спускаясь ниже, к яйцам, и это…
– О, черт… детка, да, да-а-а-а…
Тело дрожит, пальцы запутываются в ее волосах, кажется, что я сейчас потеряю сознание. Ее язык скользит, то мягко, то жестко, и каждый ее движение – как удар током.
Она посасывает головку, втягивая тонкую кожу, ее губы такие горячие, такие умелые, что я дурею, хрипя ее имя.
– Ира-а-а… – вырывается, она ускоряет темп.
Ее руки сжимают мои бедра, она берет меня максимально глубоко, до самой гортани, расслабляя ее. А я на грани, снова, так быстро, что это почти стыдно. Но стыд где-то там, за пределами этого кабинета, где есть только она, ее рот, ее тепло.
Ира смотрит на меня, в глазах – тот же огонь, что был утром, только теперь он еще ярче. Ее движения становятся быстрее, жаднее, и я не выдерживаю, кончая снова, с рыком, который, кажется, слышно на весь офис.
Она не отстраняется, принимает все, и это зрелище – ее губы, ее глаза, ее растрепанные волосы – врезается в память, как картина. Она глотает все, до последней капли, высасывая из меня жизнь.
Тяжело дышу, помогая ей встать. Ее щеки пылают, платье спущено до талии, волосы рассыпались по плечам. Ира смотрит, и в ее взгляде – смесь шока, удовольствия и чего-то, что не поддается описанию.
– Это… – начинает она, но голос дрожит, и она замолкает, поправляя платье. – Это не должно было…
– Ошибка? – усмехаюсь, поправляя ее волосы, которые теперь как шелк под пальцами. – Самая красивая ошибка в моей жизни.
Она фыркает, но ее губы дрожат от улыбки.
Офис молчит, только наши дыхания нарушают тишину. Чертежи на столе смяты, ее трусики валяются где-то под столом, и я знаю, что этот момент изменит все.
– К тебе или ко мне?– задаю самый банальный вопрос, но я хочу продолжить.
– Ко мне,– улыбается, облизывая губы, а у меня снова намечается стояк.
Всего четыре дня прошло с того вечера, когда я, запутавшаяся в своих сомнениях и комплексах шагнула в бездну страсти в пустом офисе. Тот момент, когда Тимур прижал меня к столу, его пальцы нашли мою плоть, а потом он, горячий и неудержимый, заставил мир расколоться на тысячи осколков и кончить два раза.
Мы стали как два диких зверя, ненасытных, не способных остановиться. Секс везде. В моей тесной квартире, где его запах смешался с ароматом утреннего кофе, в его номере с потертым ковром, в машине, укрытой кронами деревьев, даже в пыльной офисной кладовке.
Его ласки, неудержимая страсть, разбудили во мне жизнь, стерли страхи, которые я носила, как старую одежду. Он заставил забыть о зеркале, что всегда врало, о килограммах, что казались лишними.
Я чувствовала себя желанной, живой, это было как прыжок с тарзанки в обрым – страшно, но захватывающе.
Новое утро ворвалось привычным хаосом. Перед зеркалом я натягивала черное платье с глубоким вырезом. Ткань обтягивала грудь, талию, бедра, и вместо привычного укола стыда я улыбнулась своему отражению.
Потому что знала: ему это понравится. Тимур обожает, когда ткань льнет к моим изгибам, когда вырез обещает больше, чем показывает.
Вчера, едва переступив порог моей квартиры, он сорвал с меня одежду, обжигали шею, ладони стискивали попку, а хриплый голос, шептал: «Хочу тебя». И я поверила, что могу быть желанной женщиной, от которой такой как Тимур мужчина теряет голову.
В офисе все шло своим чередом. Павел, мой бывший секрет, теперь был жалкой тенью, бросал косые взгляды. Он уловил перемены, но молчал. Его очки в роговой оправе, когда-то такие милые, теперь только раздражали.
Он все еще ныл про упущенное повышение, про то, как Тимур «украл его мечту», но его жалобы скользили мимо. Его эго, его вечное «я» – все это казалось мелким на фоне того, что происходило между мной и Тимуром.
Анжелика, как всегда, цедила свой эспрессо и строила глазки всем, кто проходил мимо. Когда Саныч буркнул: «Тебя ждет Тимур Артемович», сердце подпрыгнуло.
Кивнула, пряча волнение, направилась к его кабинету. Павел проводил меня взглядом, в котором мелькнула подозрительность, но я отвернулась, не давая шанса заглянуть в душу. Анжела в приемной окинула меня взглядом, полным яда, будто я увела у нее мужика.
Но, в целом так и было, я увела.
Тимур сидел за столом, уткнувшись в отчет. Темные волосы слегка растрепаны, рубашка обтягивала плечи, а аромат его парфюма моментально ударил в голову, как игристое вино. Он выглядел строгим, почти суровым, и это только разожгло жар, что тлел во мне.
– Закрой дверь, – бросил он, не поднимая глаз.