Отступил, давая ей место у проектора. Ира шагнула вперед, ее каблуки тихо стукнули по полу, и зал затих. Все взгляды были прикованы к ней, и я почувствовал гордость, смешанную с чем-то теплым, почти болезненным.
Она была великолепна – уверенная, с прямой спиной, с голосом, который звучал твердо, но с той мягкостью, которая заставляла слушать. Слайды за ее спиной сменились: чертежи, схемы инфраструктуры. Она говорила о концепции, об экологических стандартах, о том, как мы учли каждый аспект – от энергоэффективности до детских площадок.
Заказчики кивали, партнеры делали заметки, даже Саныч, кажется, расслабился. Я смотрел на нее и думал, что она не просто архитектор. Она – мой огонь, который я не мог потушить.
Но затем экран мигнул.
Ирина замолчала, ее рука замерла на указке.
Вместо очередного слайда фасада на экране появилась картинка, которая заставила мое сердце остановиться. Это было видео. И на этом видео были мы.
Я и Ирина.
В офисе, в той самой кладовке, где я прижимал ее к стене, ее платье задралось, а мои руки скользили по ее бедрам. Тихие стоны эхом разнеслись по залу. Камера сменила угол, и вот мы уже в моей машине, волосы девушки растрепаны, мои губы на ее шее. Потом снова офис – ее колени на полу, мои руки в ее волосах, и этот момент, который должен был остаться между нами, теперь смотрели все.
Искаженный голос, словно из дешевого триллера, зазвучал за кадром:
– Вот так Тимур Артемович и новый ведущий архитектор работали не покладая рук. Настоящая команда мечты, правда?
Зал ахнул.
Кто-то кашлянул, кто-то зашуршал бумагами, пытаясь скрыть неловкость. Заказчики переглядывались, их лица каменели.
Саныч побагровел, сжал кулаки. Павел смотрел на меня с такой злобной усмешкой, что я понял – это его рук дело. Или Анжелики. Или их обоих.
Но это было неважно. Важно было то, что Ирина стояла, как статуя, ее лицо побледнело, глаза наполнились ужасом. Она бросила указку, развернулась и выбежала из зала, каблуки стучали по коридору, как выстрелы.
– Ира! – крикнул, но она уже исчезла за дверью. Хотел бежать за ней, но голос отца, как раскат грома, остановил меня.
– Тимур! – он встал, лицо было багровым от ярости, глаза сверкали, как у зверя, готового разорвать добычу. – Это что за цирк?! Ты обещал мне, что все будет под контролем! А это что? Позор! Ты не только провалил проект, ты опозорил меня, себя, всю компанию!
Открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли. Зал молчал, только гул проектора нарушал тишину. Заказчики начали вставать, один из них, седой мужчина с холодным взглядом, бросил:
– Похоже, мы зря потратили время. Это несерьезно.
– Подождите! – шагнул вперед, пытаясь спасти хоть что-то. – Это подстава! Проект готов, он безупречен, вы видели чертежи! Мы работали над ним. Ирина – лучший архитектор, которого я знаю! Это личное и не имеет отношение к работе!
– Личное? – рявкнул отец, подходя ближе. – Ты спишь со своей подчиненной, и это, по-твоему, личное?! Ты знаешь, что тебя ждет, Тимур. Я предупреждал тебя! Никаких девиц, никаких выходок! А ты? Ты все испортил!
Его голос дрожал от гнева, я чувствовал, как земля уходит из-под ног. Заказчики уже собирали свои вещи, партнеры качали головами, а Сан Саныч смотрел на меня, как на предателя.
Павел сидел, скрестив руки, его глаза блестели злорадством. Анжелика, стоя у двери, прятала улыбку, но я видел ее – холодную и ядовитую. Они добились своего. Они уничтожили нас.
– Отец, послушай, – начал, стараясь держать себя в руках, хотя внутри все кипело. – Проект не пострадал. Мы можем продолжить, я могу все объяснить! Это кто-то из офиса, кто-то подставил нас! Я найду, кто это сделал, и…
– Хватит! – отец ударил кулаком по столу, я замолчал. – Ты думаешь, я поверю в твои сказки? Ты провалился, Тимур. Ты не оправдал ни одного моего ожидания. И ты знаешь, что теперь будет. Договорной брак с дочкой Рустама – это твой единственный шанс исправить все. И не смей спорить!
Прошел месяц с того дня, когда моя жизнь разлетелась на куски, как стеклянная ваза, упавшая с высоты.
Презентация, которая должна была стать моим триумфом, обернулась унижением, от которого я до сих пор не могла отмыться. Видео – я и Тимур, наши тела, наши стоны, выставленные на всеобщее обозрение, – до сих пор стояло перед глазами, как кошмар, который не отпускает даже во сне.
Я видела лица коллег, их шокированные взгляды, ядовитую улыбку Анжелики, злобное торжество в глазах Павла. И отца Тимура – его багровое лицо, его крик, полный презрения.
А потом – пустота. Тимур уехал вместе с отцом, и я осталась одна, раздавленная, преданная, с сердцем, которое, казалось, больше не бьется.
Сижу на диване в своей тесной съемной квартире, уставившись в стену, где висит фотография с Ленкой, сделанная прошлым летом. Мы смеялись, обнимаясь на фоне закатного неба, и тогда я думала, что жизнь – это просто.