Она стала только сильнее, как будто кто-то каждый день вгонял мне нож в грудь и поворачивал. Я не мог забыть ее. Не мог забыть, как она смотрела на меня в том конференц-зале, когда видео с нами разорвало все в клочья. Ее побледневшее лицо, слезы, ее бегство.
Я подвел ее. Я сломал ее. И себя заодно.
Отец все решил за меня. Помолвка с дочкой Рустама, какой-то богатой куклой, которую я даже не удосужился запомнить по имени. Алина? Алия? Неважно.
Она была пустышкой в дорогом платье, с идеальным макияжем и холодными глазами, которые не зажигали во мне ничего, кроме раздражения. Отец говорил, что это мой шанс – связи, деньги, будущее фирмы.
Но я смотрел на нее, и все, о чем мог думать, – это Иришка. Моя знойная, дерзкая брюнетка, которая огрызалась как дикая кошка, но отдавалась с такой страстью, что я тонул в ней, как в океане.
Она была настоящей. Живой. Моей. А я ее потерял.
Допил бурбон, заказал еще один. Бармен, пожилой мужик с усталым лицом, молча налил, не задавая вопросов. Он видел таких, как я, десятками – сломленных, потерянных, ищущих ответы на дне стакана.
Но ответы не приходили. Только ее образ – ее волосы, падающие на плечи, ее голос, шепчущий мое имя, ее тело, выгибается под моими руками.
Закрыл глаза, и она снова была передо мной, в том офисе, на столе, а ее стоны эхом отдавались в ушах. Я хотел ее.
Не деньги, не фирму, не эту чертову помолвку. Я хотел Ирину. И я ненавидел себя за то, что позволил отцу разлучить нас.
– Еще? – голос бармена вырвал меня из мыслей.
Покачал головой, бросил на стойку купюру и встал. Ноги были ватными, голова гудела, но внутри что-то щелкнуло. Хватит. Я не буду марионеткой в руках отца. Не буду жить по его сценарию.
Я хочу свою жизнь. С ней.
Утро встретило меня адской головной болью. Проснулся на диване в своей московской квартире, полностью одетый. Голова раскалывалась, во рту был вкус вчерашнего алкоголя, но решение, родившееся ночью, было ясным, как никогда.
Я не женюсь на этой кукле. Не вернусь в офис, не буду подписывать договоры, не буду доказывать отцу, что я не «позор рода». Я хочу свою женщину. И если она меня простит, если даст мне шанс, я сделаю все, чтобы быть достойным ее.
Встал, пошатываясь, начал собирать вещи. Простая спортивная сумка, несколько футболок, джинсы, пара рубашек и белье. Ничего лишнего. Принял ледяной душ, на столе я оставил все, что связывало меня с этой жизнью: банковские карты, ключи от квартиры, ключи от «Мерседеса», который отец подарил на день рождения.
Мне не нужны его деньги. Не нужна его машина. У меня было немного наличных и старый «Форд», который пылился на подземной стоянке. Он был моим – купленным на первые заработанные деньги, еще до того, как отец начал диктовать, как жить. Этот ржавый кусок металла был свободой.
Сел за руль, завел двигатель, и старый «Форд» кашлянул, как больной старик, но ожил. Выехал из города, и Москва осталась позади – ее небоскребы, ее суета, ее фальшивый блеск.
На трассе достал телефон и набрал отца. Он ответил после второго гудка, голос, как всегда, был холодным и властным.
– Тимур, где ты? Сегодня помолвка, и я не потерплю твоих выходок!
– Помолвки не будет. Свадьбы не будет. Я больше не играю по твоим правилам. Я сам хозяин своей судьбы. Не ждите меня.
– Что ты несешь?! – он заорал так, что я чуть не выронил телефон. – Ты понимаешь, что делаешь? Ты разрушишь все! Фирму, связи, свое будущее!
– Это твое будущее, не мое, – отрезал и сбросил вызов.
Телефон тут же завибрировал, но я выключил его, бросив на соседнее сиденье. Впервые за долгое время я чувствовал себя свободным.
Дорога была долгой. Часы тянулись, пейзажи за окном сменялись от подмосковных полей до серых городков, утопающих в осенней хмари. Я устал, глаза слипались, но я не мог остановиться.
Каждый километр приближал меня моей женщине. Я не знал, простит ли она меня. Не знал, захочет ли видеть. Она не отвечала на мои звонки, не читала сообщения, и я не винил ее.
Я подвел, позволил этому кошмару с видео случиться, не защитил. Но я должен был попробовать. Должен был сказать ей, что люблю ее. Что все это время без нее я задыхался.
Когда я подъехал к ее дому, уже была глубокая ночь. Город спал, улицы были пустыми, только фонари бросали тусклый свет на мокрый асфальт. Припарковался, схватил сумку, поднялся к ее квартире.
Сердце колотилось, руки дрожали, когда я нажал на звонок.
Тишина. Я позвонил еще раз, и наконец услышал шаги. Дверь открылась, и передо мной стояла она.
Ирина. Моя Иринка.
Она выглядела иначе – бледная, похудевшая, с темными кругами под глазами. Волосы были собраны в неряшливый хвост, на ней была старая толстовка, которая висела на ее фигуре как на вешалке. Но ее глаза – те же карие, глубокие, полные огня, – смотрели на меня с такой смесью боли и ярости, что я замер.
– Что ты здесь делаешь, Тимур? – голос был холодным, но дрожал, как будто она сдерживала слезы. – Убирайся. Мне нечего тебе сказать.