— Это в работу, — Иногда прикладывая к этому что-нибудь съестное — пирожок или шоколадку. Иногда появлялась бутылка вина или конька. Значит, Алик получил получку или гонорар. Крепость напитка зависела от размера поступлений. Тогда народ оживлялся, кто-то тащил стаканы, включали электрочайник. Виновник радостного настроения блаженно улыбался, и всегда у него в запасе находилась забавная байка или почти новый анекдот:
— Представьте себе тихий одесский дворик, время, когда наступает вечерняя благодать. Семен, в поисках приложения своих сил выглядывает из окна, замечает спешащего соседа и заинтересованно спрашивает:
— Жора, таки, вы куда?
— Та не, Сема. Я, таки, домой!
В тот раз Алик пришел без портфеля. Сославшись на то, что забежал на минутку, за забытой записной книжкой, быстро ушел. Находящийся в редакции личный состав, по привычке заглянул к Ольге:
— Что-то Алик сегодня не в себе? Ольга откликнулась:
— Эх, ребята, у Алика-то дела не очень…
— А в чем дело? Что ты знаешь?
— Алик приходил занимать денег. У него куча проблем: во-первых, в ЛИИ полеты почти свернули, значит — заработка нет. Во-вторых, задолжал за квартиру. И, в-третьих, он собирается ехать домой, что-то там у него с женой.
— Больна, что ли?
— Хуже. Похоже, она у него стерва. А тут еще дочка фокус выкинула — собралась в Италию в школу фотомоделей.
— Послушай, Оля, откуда тебе все это известно.
— Эх, мальчики. Вам бы все погоготать, да водочки откушать. А что бы поговорить иногда с человеком, так никто не догадается.
— Да, проблемы-то всегда у всех найдутся. Время такое. Но, ведь он такой всегда веселый, энергия из него так и прет…
— Вот именно, больше вы ничего и не замечаете. Мужик-то он клевый, но ему сплошная «непруха». По-моему, у него все беды от жены. У них началось это еще в Германии. Все было в порядке. Он деньги получал приличные. Вторая зарплата в Союзе на книжку шла. Дочка росла в порядке. Здоровенькая. С трех лет Лиза уже начала читать. В детсаде всех сверстниц опережала по развитию. А бабе его делать нечего, все время и деньги тратила на магазины. Богатство собирала — хрусталь, ковры, тряпки всякие. Барахло, одним словом. Дочь подросла, в школу отдали в шесть лет. А Алика как раз назначили сначала комэском, затем заместителем командира. Домой только поспать приходил. Бывало на две летные смены на аэродроме проводил: первую смену летал, вторую полетами руководил. Видно, в это время женушка его и отбилась от рук. Готовить перестала: «Поешь в летной столовой». Дочерью перестала заниматься: «А, что с ей заниматься, у нее и так одни пятерки?». Один раз пропала на два дня.
Алик собирался обратиться в полицию. Сама позвонила, из Баден-Бадена: «Ах, какая замечательная экскурсия! Ты не представляешь!». Именно после этого случая он имел разговор с «особистом» гарнизона. С ним Алик приятельствовал. На почве любви к литературе — оба собирали библиотеки. В Германии тогда много на русском языке печатали. Доставали книги друг для друга. Обменивались. Особист по дружбе сообщил, что Ленку — жену его уже несколько раз замечают с одним и тем же немцем. Тему развивать не стал, но прозрачно намекнул — все это может плохо закончиться: «Немец сейчас у нас на проверке, если окажется, что он проходит по нашей линии — жену твою вышлем в двадцать четыре часа». Связь оказалась не по их линии. Алик, добрая душа, даже не сумел устроить настоящий скандал: орал, бил хрусталь. Надо бы жену как следует поколотить, вместо этого он только и смог, что толкнул ее кулаком, стараясь не попасть в грудь. Ударить не смог.
После этого каждый в семье стал жить самостоятельно. Жену и дочь такие отношения устраивали. Дочь быстро взрослела, появились мальчики. Жена, затаившись, осталась довольна, что легко отделалась. Алик мучился. Сначала хотел развестись, потом стало жаль дочку. Кем она станет с такой матерью? Решил пока оставить все как есть. Атмосферой в доме тяготился. Счастливыми минутами для него остались лишь те, которые он проводил в полете.
Вот так они и дожили до падения берлинской стены.
— Что же делать? Алику нужно помогать. Жора, наш менеджер по распространению, предложил:
— Пусть переходит жить ко мне на дачу, там сейчас никто не живет. Дача в Малаховке. Очень удобно — как раз между Москвой и Жуковским. Кроме того, предлагаю с очередной премии собрать в фонд поддержки Алика. Хотя бы по сотне. Исключительно добровольно. Считай, штуку баксов можем собрать. Послезавтра должны получку давать. Ольга, звони Алику — пусть завтра подъезжает. Нет. Стоп. Лучше договорись о встрече — сама передашь. Скажешь: президент выделил из собственных средств в счет будущих работ. Потом разберемся. Алик уехал в Ростов.
Вернувшегося Алика, узнать было нельзя. Черный, осунувшийся, глаза, как у загнанного зверя. Кто-то спросил:
— Как съездил?
— Хорошо. Только мимо.
— То есть?
— Подождите ребята, все расскажу. Несите стаканы. Алик выставил дагестанский коньяк. Две бутылки. Налил себе почти полный стакан.