– А то и случилось, – отплевываясь и растирая затекшие запястья, ответил тот. – Ласка моя шум подняла, потащила к соседской даче, вашей, Ирина Григорьевна, значит. Смотрю, дверь открыта, зашел, а там эта дама, связанная, на диване лежит, все разбросано, как в прошлый раз. Не успел оглянуться, как и меня спеленали, чисто младенца. А потом, когда обыск-то закончился, сюда привели и к стулу привязали, значится.
– Он лжет, – тихо, но четко сказала Татьяна Алексеевна. – Снежинка, будь добра, дай мне попить. Больше суток не пила, думала, если и умру, так точно от жажды.
Снежана бросилась к столу, на котором стоял графин с водой, и налила в стакан, с досадой услышав звяканье – у нее дрожали руки.
– В чем именно лжет? – услышала она спокойный и уверенный голос Зимина.
– Так не вру я, вот те крест, не вру! – В голосе соседа Снежана расслышала визгливые нотки и удивилась, поскольку знала его как человека спокойного и уравновешенного.
– Тихо, будешь говорить, когда я спрошу. – Почему Михаил внезапно стал так груб с соседом, Снежана не понимала. – Вы рассказывайте, Татьяна Алексеевна.
– Он лжет, – повторила тетушка. – Этот человек появился в тот момент, когда преступник пытался взломать дверь. Он, конечно, пытался его остановить, но тот, молодой, грубо велел не мешать, и тогда этот, – она подбородком указала в сторону поникшего соседа, – дал ключи, сказав, что не собирается снова возиться с заменой замка. Они знакомы с тем негодяем, который заставил меня уехать с ним из гостиницы и привез сюда. Более того, они родственники.
– Что-о-о-о? – воскликнула мама. – Роман Юрьевич, мы же вас сто лет знаем! Как вы могли?
– Лапин Артемий Игоревич, одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года рождения, вам кем приходится? – буднично спросил Зимин, хотя Снежана видела, что вынужденное спокойствие дается ему непросто. Кажется, Михаилу очень хотелось врезать их соседу по физиономии.
– Племянником, – понуро сказал Роман Юрьевич. – Но я ни в чем не виноват, честное слово! Вы же видите, меня он тоже связал. И Ласку увез, чтобы она лаем внимания не привлекала. Темка с детства такой был – внешне тихий, а внутри бешеный.
– Как? Тот племянник, которого вы пустили пожить в свою городскую квартиру, – это и есть Артемий? – уточнила Снежана.
Теперь, когда она убедилась, что Татьяне Алексеевне ничего не угрожает, волнение уступило место любопытству. Мама стояла рядом, держала родственницу за руку и слушала внимательно.
– Да, он.
– Вы знали, что и в первый раз именно он влез на дачу Машковских? – Зимин не спрашивал, а утверждал, и сосед лишь кивал в такт его словам, напоминая Снежане китайского болванчика. – Если ваша собака привела вас на шум в этот раз, то и в прошлый она бы сделала то же самое. Вы солгали, когда говорили, что не слышали, как вскрывали дачу.
– Солгал, да, – с неким вызовом в голосе сказал сосед. – А вы бы сына своей сестры в полицию сдали? Я его не оправдывал, ни тогда, ни сейчас. И планы его людоедские мне были неизвестны. Но выдать не мог.
Зимин снова внимательно обвел глазами комнату и задержал взгляд на одном из шкафов, с тускло поблескивавшими стеклами – книжном, старинном, явно доставшемся соседу от высокопоставленных родителей его жены. Он коротко усмехнулся, хоть Снежана и не поняла, почему.
– Роман Юрьевич, это вы были тем пассажиром такси, которому водитель Иван Некипелов рассказал о дневнике своего предка – каторжника?
Сосед отшатнулся, словно увидел змею.
– Да, я, откуда вы знаете?
– Предположил и, как мы видим, правильно. Вы со своей сестрой Светланой – потомки Пелагеи Башмачниковой. Именно вы узнали, что старинный сапфировый крест – не просто семейная легенда и существуют люди, у которых может быть кружевная карта, указывающая путь к нему. Роман Юрьевич, это вы были идейным вдохновителем преступления?
– Нет, богом клянусь, нет! – Сосед чуть не плакал, и Снежана отчего-то сразу ему поверила. – С таксистом я разговаривал, да, врать не буду. И Светке, сестре моей, я рассказал. Но все остальное – это не я, не я!
– Ладно, – неожиданно согласился Зимин, и Снежана уставилась на него, вытаращив глаза. – Татьяну Алексеевну мы нашли, ей, хвала богам, ничего не угрожает, поэтому ваши милые соседки, в принципе, свою задачу выполнили. А вот мне, как следователю, важно найти и задержать преступника. Так что, Роман Юрьевич, если вы действительно ни при чем, в ваших же интересах все мне подробно рассказать.
– Я согласен, я расскажу, – понурился сосед.
У Пелагеи Башмачниковой или Палашки, как звали ее подруги, было трое сыновей. Старший Андрей, рожденный в 1860 году, в свое время и нашел тело матери, умершей во время пыток. Уже тогда семья понимала: Пелагею мучили не просто так, но что именно искали, за чем охотились, так и оставалось тайной.
Задержанный за ее убийство Федор Некипелов не отрицал, он влез в дом вслед за своим отцом, напавшим на Пелагею за несколько лет до этого, арестованным и умершим в тюрьме, однако что именно он пытался найти, не говорил.
