На диване в углу застыли пожилые женщины – Ирина Григорьевна и Татьяна Алексеевна, и Зимин искренне надеялся, что они не совершат какую-нибудь глупость, положатся на него, дождутся его решения и действий. В конце концов, из всех присутствующих в комнате он один был профессионалом.
– Хороший вопрос. Сейчас мой дядька свяжет тебе руки и привяжет тебя к стулу, чтобы ты мне не мешал.
– Я в соучастники не хочу, я тебе уже это объяснял, – сообщил Роман Юрьевич.
– Так ты и в покойники не хочешь. Правда ведь, дядь Ром?
– Предположим, я позволю себя связать, – сказал Зимин, – а где гарантии, что ты никого не тронешь?
– Так нет никаких гарантий. Гарантия только одна – мне нужно знать, где сколок с картой. Эта старая сволочь меня обманула, сказав, что он здесь, на даче. Гостиничный номер я снова обыскал, подумал, что в первый раз сделал это недостаточно качественно, но и там его точно нет. Где карта? Кто из вас ее спрятал?
– Как только мы скажем, где она, вы сразу нас убьете, – насмешливо сказала Снежана. – Пока вы не знаете, кто из нас последним держал ее в руках и куда дел, нам ничего не угрожает. Быть может, тетя Тата поняла, какая ценность попала ей в руки. Быть может, мама решила не выпускать из рук нить, ведущую к сокровищу. А может, мне надоело горбатиться над чужими заказами, и я решила в одночасье разбогатеть – узнала, что сколок указывает на место хранения клада, и выкрала его у тетки. А? Может такое быть?
Руки у Артемия задрожали. Было видно, что он едва сдерживает бешенство. Псих, как есть, псих!
– Я сейчас тебя застрелю, сука! – заорал он. – И ты уже никогда не разбогатеешь.
– Тихо-тихо, – примирительно сказал Зимин и поднял вверх руки, показывая, что сдается. – Еще раз повторю, что готов дать себя связать, если ты взамен расскажешь все. Снежана и ее родственники имеют на крест такие же права, как ты и твоя семья. Подруг, завладевших крестом, было три.
– И потомки одной уже никогда ни на что претендовать не будут, – ухмыльнулся Лапин. Ухмылка у него была отвратительная, похожая на мокрую плесень. – Хотя у этой старой девы и не было потомков. Ты прав, мусор! Когда я узнал, что сокровище, о котором я с детства мечтал, существует, я больше ни о чем думать не мог. Я попросил маму сходить к этой самой Дарье Бубенцовой – посчитал, что две пожилые женщины лучше поймут друг друга. Мама сходила: во-первых, она никогда не могла мне ни в чем отказать, а во-вторых, ей и самой было интересно.
– Значит, все-таки Светлана Павловна была той женщиной, которая приходила к Дарье Степановне. Это ее видела Мария Андреевна, соседка! – воскликнула Снежана.
– Старуха маме очень обрадовалась и рассказанной ею истории тоже. Конечно, часть она уже знала от этого идиота Некипелова, но не все, далеко не все. Ей было интересно узнать историю трех подруг и креста, который они стащили из дома Брянцевых: как сложилась их судьба и куда делся сколок, который открывал путь к сокровищу. Старуха призналась, что у нее действительно есть старинный рисунок, который давным-давно подарила ее далекой родственнице подруга – знаменитая кружевница. Вот только отдавать его маме она отказалась наотрез: сказала, что Некипелов имеет такие же права на сокровище, как и мы, а потому надо ехать в Фетинино, чтобы дальше искать крест всем вместе. Как мама ее ни уговаривала сначала показать сколок нам и ничего пока не говорить Некипелову, старая сволочь отказывалась наотрез, мол, буду все обсуждать в присутствии Ивана, и точка. Она на этом Иване как помешалась.
– И тогда вы решили ее убить?
Лапин пожал плечами – дуло чуть дернулось, но тут же вернулось в исходное положение. Палец с курка он так и не снял, и Зимин не мог ничего предпринять, боясь навредить Снежане.
– Я расскажу, но ты, мужик, несвязанный, меня напрягаешь, так что не обессудь. Дядь Ром, давай, шевелись, веревка вон есть, изолента тоже, давай привязывай его так же, как я тебя вчера.
Немолодой мужчина нерешительно топтался на месте, явно не зная, что делать.
– Роман Юрьевич, давайте, чего уж там, – сказал Зимин, придвинул стул и сел. – Не бойтесь, потом любой суд учтет, что вы действовали по принуждению.
Владелец дома, в котором они находились, поднял с пола веревку и шагнул к стулу, на котором сидел Зимин. Теперь все зависело от того, насколько сильно он напуган, и от того, умеет ли читать по губам. Привязывая Зимина, он невольно закрывал его лицо своей спиной, а потому шевелящиеся губы следователя были не видны противнику.
– Давай, не останавливайся, нам же интересно, да и тебе, как я понимаю, хочется поведать, как здорово ты со всем справился. Ты же крутой.
