– Мать предложила Бубенцовой съездить в Фетинино вместе, познакомиться с Некипеловым, почитать дневник, рассмотреть сколок. Выехали рано, в семь утра, во двор я не заезжал, мать вывела старуху на улицу, чтобы никто не мог запомнить номера. Сначала бабка упрямилась, говорила, что покажет сколок только по приезде, но потом мать ее уговорила. Старуха достала старинную бумагу. Я думал, у меня сердце лопнет, а там оказался рисунок кленового, мать его, листа! Она всю жизнь хранила сколок обычной кружевной салфетки. Это была не карта, черт подери! Старуха утверждала, что никакого другого у нее нет, но я был уверен, что она нас обманула, провела. Голову заливала такая ярость, что я съехал в лес, вытащил эту старую дрянь из машины и задушил ее голыми руками. Мать пыталась меня остановить, но не смогла, и никто бы не смог. Когда все было кончено, пришлось решать, что делать с телом. В багажнике у меня лежал чемодан, я одалживал его как-то другу, а потом так и не занес в дом. Я затолкал туда тело, пока оно не закоченело. Чемодан нужно было оставить там, где его никто бы не нашел. Я знал, что неподалеку есть лесная чаща, в которую никто не ходит, только местные, за грибами. Я сам однажды там очутился в случайной компании и помнил дорогу. В октябре за грибами никто в здравом рассудке не ходит, так что до следующего лета от тела в чемодане уже ничего бы не осталось. Старая карга жила одна, так что ее долго не хватились бы. Маме я велел садиться за руль и уезжать, а сам углубился с чемоданом в лес. Идти пришлось долго, почти час. Бабка оказалась такой тяжелой, что я думал, надорвусь. Конечно, лучше бы чемодан закопать, но лопаты у меня не было, так что я просто оставил его под деревом, стерев все возможные следы.
– Потом ты вернулся в квартиру Бубенцовой, со всеми предосторожностями, конечно. Опять повезло – тебя никто не видел. Квартиру ты хорошенько обыскал, – Зимин говорил размеренно, стараясь, чтобы его голос звучал монотонно. Роман Юрьевич тем временем приматывал его к стулу, оставив свободными руки, которыми Зимин крепко держался сзади за спинку. Читать по губам мужик умел и команды выполнял четко, как и положено бывшему военному. Человеком он, конечно, был плохим, но не убийцей.
– Старуха не соврала, у нее действительно не было никакого другого сколка. Получалось, что он мог храниться только в семье третьей подруги, той самой Татьяны Елисеевой, о которой рассказывала Авдотья Бубенцова Андрею Башмачникову. Она была известной кружевницей, так гласило семейное предание, поэтому я сходил в музей кружева и нашел.
– Ты узнал, что потомок Татьяны Елисеевой – известная кружевница Ирина Машковская, стал собирать информацию о нашей семье и нашел мое ателье! – воскликнула Снежана. – Получается, мы правильно все вычислили.
– Мы пришли в ателье, чтобы на тебя посмотреть, я и мама. Ты сама принесла коробку со старинными сколками, как того требовала придуманная нами легенда, но никакой карты там не оказалось. Я было совсем отчаялся, но все-таки решил довести начатое расследование до конца.
– Ты совратил Галю, заставив ее дать тебе ключи от ателье, украл сколки, чтобы рассмотреть их внимательнее, а заодно дневник Некипелова, который до этого не держал в руках. Ты надеялся, что в нем может содержаться что-то, указывающее на местонахождение сапфирового креста, но там ничего не было. Потом Галя услышала наш с Лидой разговор, из которого становилось понятно, что есть еще один сколок, причем по описанию очень похожий на карту, но его забрала наша приехавшая из-за границы родственница. И ты влез в ее гостиничный номер, а потом похитил тетю.
– Твоя швейцарская тетушка оказалась такой же сукой, как и все вы! Морочила мне голову больше суток, пытаясь запутать. Ты же специально сказала, что сколки хранятся на даче, чтобы сбить нас со следа! Я приехал сюда, в поселок, и неприятным сюрпризом оказалось, что дядя Рома ваш сосед. Если бы я знал это заранее, то мог придумать операцию и поизящнее.
– Ласка услышала посторонний шум и привела меня сюда, – подал голос Роман Юрьевич, который закончил привязывать Зимина и теперь просто стоял рядом. – Я не боялся, думал, какие-то мелкие воришки, а это был Тема. Он рассказал, что вы – родственники той самой Татьяны Елисеевой, которая разработала карту-сколок, и он должен ее найти. Я умолял его уйти, но он не послушался, пока не разгромил дачу. А когда он убрался восвояси, я позвонил вам, Снежаночка. Пойми, я не мог его выдать! Родная кровь все-таки.
– Я понимаю, – сказала Снежана, но на соседа она смотрела с отвращением.
