Крылатый лев полностью

Но, видно, все-таки хочет стать царем мира, раз так боится Крылатого Льва!

– А ты догадливый… – усмехнулся Колдун, и его глаза нехорошо блеснули. – Мне облака, вата эта пестрая, ни к чему. Я посол двух городов: облачного и подземного, поддерживаю порядок и равновесие. В старых свитках пишется, что человек с Крылатым Львом станет властелином… Но это точно не ты. Не ты!

– Я и не претендую. Не нужна мне власть. Мне нужно всего лишь найти Вишню и Льва!

– Нет, не найдешь… Никого не найдешь! Это говорю тебе я, посол двух миров! Посол и властелин!

– Посол? Посол ты! – не сдержался я и тут же поплатился за хамство. Сотни черных и серых бабочек сорвались с многослойных колдовских одеяний и вознеслись под высокие своды. Что-то зашуршало за спиной, я обернулся и увидел, как простая зеленая стена превращается в складчатый занавес с кистями. Расшитая золотом кулиса не спеша, со скрежетом, поднималась к потолку, и я с удивлением понял, что все это время находился на низенькой сцене. Декорации, спрятанные за занавесом, изображали тюремную камеру: узкое зарешеченное окно, привинченные к стене некрашеные доски вместо кровати.

«Бойся театра!» – вспыхнуло во мне старушкино наставление.

В зале с высокими стульями мягко погас свет, а сцена, где сидел я, прикованный к тонкой белой ребристой колонне, была по-прежнему ярко освещена: к сиянию сотен свечей добавился ледяной синюшный луч, льющийся из-под потолка.

Безуспешно дернувшись раз, другой, так что мучительно заломило скованное запястье, я понял, что отсюда уже не выбраться, – и вот тут мне захотелось завыть, как воет одинокий волк в лунную полночь.

Да что же я за человек я такой – теряю всё, что дорого! Мне бесконечно дороги Крылатый Лев, отец, Вишня – и всех я лишился! Мне дорога свобода, но и с ней пришлось расстаться.

Но я не стал выть – зачем доставлять Колдуну-упырю такое удовольствие? Только одна мысль поддерживала меня: «Нет, не конец!»

Колдун выпрямился в кресле-троне, расправил широкие складки одежды, положил ладони на скатерть, где поблескивал синий фарфоровый чайник – прежде я и не заметил эту посуду. На чайник я глянул с легким опасением – не удивлюсь, если он тоже сумасшедший и начнет подскакивать и поливать кипятком.

В глазках-перчинках Колдуна отражался дробный блеск свечей. Как же он был доволен, что заманил меня в ловушку! Мне казалось, что он сейчас кувыркнется через голову, вновь пожертвовав драгоценным беретом, или от избытка чувств застучит крепким острым носом по деревянной столешнице.

И вдруг я понял, в кого превращается Колдун, – в черного дятла! Блестящие острые перья, кроваво-красный берет, длинный крепкий нос и визгливый голос не оставляли сомнений. Неудивительно, что ход в Город берлог пролегает не через медвежью нору, а через громадное дупло. Да и имя Пикус означает название этой птицы…

«Да вы, дяденька, дятел!» – хотел было заявить я (а что мне было терять?), но тут что-то огромное, пухлое, невесомое обрушилось на Колдуна с высоты, ослепило его, окутало плотной алой пеленою.

– Белка! – вскрикнул я. – Алька!

– Лион! Ты здесь? Лион! – прозвенел голос, который я хотел услышать больше всего на свете.

– Вишня! – заорал я. – Ты цела? – и новый испуг свалился ледяной глыбой. – Вишня, будь осторожна, здесь Колдун!

Но было поздно. Вишня, одетая в незнакомое синее платье, рванулась ко мне, схватила за руку, свободную от наручника, – и раздался металлический грохот. Тяжелые решетки упали с потолка, прочно заледенев в полу, – мы оказались в клетке. Белка, съежившись, проникла сквозь железные прутья, замерла на Вишнином плече.

– Ну что ж, вот все и в сборе. Аплодисменты, – произнес Колдун и демонстративно похлопал – тускло блеснули перстни на хрустких пальцах. Он по-прежнему держался холодно, но я чувствовал, как дрожит от восхитительного чувства победы: – А ведь много лет назад я предупреждал ваших бестолковых отцов, что отомщу им за непочтение! Они пытались глумиться надо мной, безумцы! Предлагали сплясать! Вот теперь их отпрыски в моих руках. И они у меня попляшут… – Колдун пристально глянул на меня и с наслаждением проговорил: – Твое существование, глупец, будет таким долгие-долгие годы! Ведь ты Лион – значит Лев. Вот и живи, как дикий зверь к клетке! А люди в черных масках будут приходить и смотреть на тебя, как на диковинного животного. Может быть, через прутья кто-нибудь просунет еду... Или факел, чтобы подпалить усы. Ведь рано или поздно у тебя вырастут усы, верно?

– Поймал меня, ну и ладно, – стараясь не вдумываться в его косные фразы, проговорил я. – А Вишню отпусти!

– Отпустить? Это мысль… – прищурился Колдун. – Оставим девочку среди тех милых жителей, что проводят время в молчаливых наслаждениях… Это будет эпично: Вишня придет сюда, как в зоопарк, чтобы протянуть через прутья банан своему милому другу. Кстати, ты не знаешь, едят ли львы бананы?

– Вишня останется нормальным человеком. Она никогда не будет такой, как те демоны! – выкрикнул я.