«Из речи русских дворян, которые между собой говорили по-французски, употребляя русские слова только для обращения к челяди, чтобы сделать свои приказы доходчивее»[53].
С латинского: Piscis primum a capite foetat.
Первоисточник выражения – басня «Лисица и Сурок» И.А. Крылова.
Лиса, которая «была в курятнике судьей», жалуется Сурку на несправедливость. Ее выслали якобы за взятки и злоупотребления, а она якобы в этом совершенно невиновна, в чем и просит поручительства Сурка:
В морали этой басни Крылов замечает, что те же самые слова можно адресовать и иному чиновнику:
Первоисточник образа – басня древнегреческого баснописца Эзопа «Сова и Галка», по мотивам которой русский баснописец И.А. Крылов написал свою басню «Ворона», главная героиня которой, решив всех удивить, вставила в свой хвост павлиньи перья.
Известный этнограф и признанный знаток русской речи С.В. Максимов по этому поводу писал в своем труде «Крылатые слова»: «В таком нелестном подобии является в представлении московских людей высокий человек, превосходящий на целую голову прочих и, стоя, например, в толпе, мешающий задним видеть впереди себя. По большей части такой человек неуклюж, неловок, неповоротлив, что называется на севере “жердяем” и “долгаем”, а повсеместно “верзилой” и “долговязым”. Для московских жителей такие большерослые люди представляли подобие тех столбов, которые царь Алексей Михайлович расставил от Москвы до своей любимой загородной летней резиденции – села Коломенского. Это был первый опыт обозначения видными знаками верстовых измерений, существовавших издавна в одном лишь призрачном представлении с обязательною неточностью самой меры. Неточность зависела столько же от сметки расстояний на глазомер, сколько и от условной подвижности или изменяемости самой меры, и при этом не одних только верст, но и саженей. Древнейшая сажень была короче нынешней, и таких требовалось в версту целая тысяча. Впоследствии верста стала составляться из семисот сажен, и такое-то количество их и велел уложить царь Алексей в ту видимую версту, которая ушла в поговорку. Царь Петр I повелел считать в версте пятьсот сажен, что и намечали впоследствии по всем казенным почтовым дорогам пестрыми верстовыми столбами, покрашенными в три национальные цвета. За такой-то столб задел в степи хохол, изумленный невиданною диковинкою, и остался недоволен:
– Ажно проехать стало неможно: проклятые москали верстов по дороге понаставили!
