По названию басни И.А. Крылова «Свинья под дубом».
Первоисточник выражения – Библия (старославянский текст). Евангелие от Иоанна повествует о Свете (учении Христа и самом Христе), который поняли и приняли не все: «В мире был, и мир через него начал быть, и мир его не познал. Пришел к своим, и свои его не приняли» (русский перевод).
Первоисточник выражения – Библия.
В Ветхом завете (Исход) «святая святых» означает ту часть Иерусалимского храма, куда мог входить только первосвященник и только однажды в год.
Полишинель – персонаж старинного французского народного театра кукол, насмешник, шут и болтун. Часто Полишинель, подобно русскому Петрушке, выступал в роли ведущего кукольного спектакля, сообщая собравшимся на площади зрителям – «под большим секретом» – те или иные сведения о персонажах спектакля или о дальнейшем развитии событий.
Очень обстоятельное объяснение этого выражения дано писателем и краеведом В.Б. Муравьевым («Московские предания и были»), которое хотелось бы привести здесь полностью. Исследователь русской народной фразеологии пишет:
«Это выражение переносит нас из древней приказной Москвы, Москвы дьяков и подьячих, в Москву департаментов, секретарей, столоначальников, то есть в XIX век.
С.В. Максимов в книге “Крылатые слова”, вышедшей впервые в 1890 году, уже дал то толкование поговорке про семь пятниц на неделе, которое бытует и сейчас. “Роковое мистическое число семь, примененное к одному из дней недели, – пишет С.В. Максимов, – обращается в справедливый упрек тем общественным деятелям, на которых ни в каком случае нельзя полагаться и им доверять. Эти люди, давая обещания твердые и надежные, по-видимому, не исполняют их… виляют и обманывают, отлагая со дня на день на все семь дней недели”.
Правда, затем он вместо объяснения, почему же это выражение прилагается к ненадежным “общественным деятелям”, переходит к рассказу о том, что на Руси с языческих времен пятница считалась праздничным днем.
Один из рецензентов поправил Максимова: “…потому семь пятниц на неделе, что некогда в Москве на Красной площади вдоль Кремлевской стены стояло пятнадцать церквей и между ними большинство пятницких”. Максимов возражал: “…как могло уместиться столько зданий, хотя бы и малого размера, на таком сравнительно небольшом пространстве?”
Полемика увела от сути дела, и поскольку Максимов в общем ясного и определенного толкования выражения не дал, то версия про церкви на Красной площади получила широкое распространение.
