– Брендон, это очень влиятельный человек, и я хочу, чтобы ты помог ему. – Сложив руки в замок, Адам Стеклер серьезно посмотрел на сына. Они уже около часа обсуждали дело Тима Карни – нью-йоркского строительного магната, который попал в пренеприятную ситуацию в Аргентине. Ему необходим был высококлассный специалист, чтобы не просидеть в южноамериканской тюрьме следующие лет двадцать. Брендон не имел права представлять его интересы в суде, но мог выступать консультантом, работая в паре с местным защитником. Искать лазейки в законах и вытаскивать людей из тюрьмы он умел лучше многих.
– Секунду, пап, – повременил с ответом Брендон, делая звонок. Он знал, что поедет, но уезжать вот так – без объяснений – не хотел. Если первые дни после ссоры он ждал действий со стороны Трейси, то после ночи с Наташей сам стремился прояснить ситуацию. Не то чтобы он чувствовал вину – это для него ничего не значило, – но поговорить им было необходимо. Только вот Трейси избегала его, и это злило. Она поступила подло по отношению к нему, но за неделю не предприняла не единой попытки объяснить свой поступок, как-то оправдаться. Они ведь не чужие друг другу люди, и дело даже не в сексе. Их объединяло гораздо большее, она дорога ему, дороже прочих женщин. Будь на ее месте любая другая, после первого же непринятого звонка он к чертям стер бы номер, но не в этом случае. Смерть Меган Палмер и его обескуражила, что уж говорить о Трейси, которая как бы ни пыталась доказать обратное, была ранимой и впечатлительной, проникалась чужими бедами и испытывала искреннюю симпатию к клиентам, если они того стоили, конечно. Сейчас он хотел поддержать ее, утешить, просто быть рядом.
Брендон дважды к ней приезжал, но ни разу не застал, а телефон отвечал исключительно длинными гудками. Звонок прервался, и он набрал номер повторно, но телефон уже был выключен. Он надменно вздернул подбородок, бросая мобильник в карман пиджака. Он сделал достаточно, чтобы связаться с ней: переступил через гордость, задвинул подальше высокомерие, коим был щедро наделен природой, отбросил обиду, которая, признаться, была самым меньшим из этих трех составляющих, первым пошел на контакт, а Трейси носом воротит?!
«Значит, тебе моя поддержка не нужна…» – раздраженно решил он.
– Ну что же, детка, раз ты недоступна для меня, – тихо проговорил Брендон и уже громче обратился к отцу: – Я вылечу сегодня.
–//-
Трейси, стоя у окна, задумчиво разглядывала деревья на другой стороне улицы. Весна полностью вступила в свои права, наполняя город сочными красками и вдыхая жизнь в уставшую за долгую зиму природу. Почки на деревьях набухли, лопаясь и расцветая глянцевыми молодыми листьями, солнце еще не грело, но светило ласково и приветливо, отражаясь яркими искрами в витринах магазинов. Люди начали скидывать тяжелую одежду и больше гулять, наслаждаясь ароматным весенним дыханием.
Она тоже хотела вырваться из душной квартиры, чувствовала острую необходимость глотнуть звенящего, наполненного жизнью и свежестью воздуха и потеряться среди сотен людей. С отъезда Брендона прошла неделя. Злой ли это рок или же судьба – ей неизвестно, но они так и не встретились, ничего не решили и даже не попрощались.
Тем вечером, неделю назад, они с Сидни завалились в бар, Трейси деликатно обрисовала ситуацию, и коллективным женским умом они вынесли вердикт: она поторопилась, сделав определенные выводы о Брендоне и его подруге детства. Может, между ними ничего и не было? Может, стоило позвать его и заставить себя выслушать? Может… Между ними всегда были одни «может», «если», «возможно». Разве на такой зыбкой почве можно построить что-то крепкое?
Она взяла телефон и снова набрала его номер.
– Недоступен! – Трейси бросила мобильник на диван, злясь на весь мир и в первую очередь на саму себя. Она каждый день звонила и каждый раз натыкалась на равнодушный голос автоответчика, а написать ему на почту или взять контакты у семьи, друзей не позволяла гордость. Где-то в глубине души Трейси надеялась, что Брендон сам свяжется с ней, избавит от неловкости, сделает вид, что ничего не произошло. Он умел так, а вот она нет. Ее сотни раз оскорбляли – такова работа: обращаться к адвокату – стресс, а в стрессовой ситуации многие ведут себя некорректно. И Трейси давно нарастила защитный панцирь, позволявший не придавать значения агрессивным выпадам и воспринимать всё исключительно как рабочий момент, а не личную обиду.
Но в отношениях все было по-другому: гордость, мнительность, порой даже неуверенность в себе могли сыграть с ней злую шутку. И почему чем старше становишься, тем тяжелее просто любить мужчину, не усложняя и не анализируя происходящее? Как просто все было в пятнадцать лет…
– Наконец-то! – тихо воскликнула Трейси, когда в дверь постучали. Звонок из курьерской службы немного удивил: она не ждала посылок и сама заказов не делала, но раз кто-то что-то ей прислал – получить необходимо.
– Спасибо, – поблагодарила она мужчину в фирменной куртке «Федэкс» и, расписавшись, захлопнула дверь.
