– Да, специализируюсь на семейном и гражданском праве, – скупо проговорила она. О себе рассказывать не хотелось, но то, что Мариотти ничего о ней не знал, немного успокаивало. Значит, о ее участии во всей этой истории ему неизвестно.
– Значит, мне ваши услуги не понадобятся.
– Вы верите, что брак – это навсегда? – заинтересовалась Трейси. С первого взгляда Марко Мариотти производил впечатление мужчины, не слишком чтившего брачные обеты. Он флиртовал с ней в уборной, или нет? А может, ей просто показалось? Скорее всего, показалось.
– Нет, я верю, что брак – это не только муж и жена. Это семья.
«Семья», – про себя повторила Трейси. Ощущение, что он имел в виду что-то, выходящее за рамки обычного толкования этого слова, повисло в воздухе.
И это действительно так. Анжела Мариотти была урожденной Гамбино, младшей дочерью Луки Гамбино – босса самой влиятельной из пяти мафиозных семей Нью-Йорка. Их брак – залог мира и доверия между двумя влиятельными итальянскими семьями. Никакой романтики, чистый бизнес. Этот договор их отцы заключили давно, а когда пришло время выполнять, дети были не против: Анжела сразу же влюбилась в высокого смуглого красавца, который предназначался ей в мужья. Марко уважал волю старших, а невеста была привлекательна и мила. Пять лет они прожили вместе, и оба казались довольными жизнью.
Последние аккорды отзвучали, объятия разомкнулись, но музыка все еще дрожала на кончиках ресниц, заставляя забыть о страхах и волнениях. Последние пару минут они танцевали молча, не пытаясь возобновить беседу. Марко уверенно вел, и Трейси против воли расслабилась в его руках, просто наслаждаясь проникновенной мелодией.
Она тряхнула головой, отгоняя печальное послевкусие трагической арии, и улыбнулась, намереваясь скоро распрощаться со своим кавалером, но он опередил ее: взял за руку и увел из центра зала.
Возле камина Марко сделал знак официанту и через мгновение вручил Трейси бокал с шампанским. Она сделала маленький глоток и поставила напиток на каминную полку. К ним уже шел мэр под руку с миссис Мариотти. Пора бежать.
– Спасибо за компанию, мистер Мариотти, и приятного вечера.
– Уже уходите?
– К сожалению, да.
– Рад был знакомству и, надеюсь, это не последняя наша встреча, мисс Полански.
Трейси снова почувствовала это: от Марко словно исходили электрические волны, будто он сдерживал часть своей сущности, которая постоянно стремилась вырваться из-под контроля, просачивалась огненными искрами наружу, оставляя невидимые ожоги. Это пугало и будоражило.
– Конечно, – сдержанно улыбнулась она, надеясь, что больше никогда не окажется рядом с этим мужчиной.
Истекали последние минуты боя. Счет был равным, и это не устраивало одного из фехтовальщиков. В фехтовании на шпагах не бывает ничьей: ты либо выиграл, либо оба потерпели поражение, а проигрывать Марко не привык. Он сделал очередной выпад, лязгнула сталь, противник отбился, затем пошел в атаку, тесня к боковой границе дорожки. Марко ушел в защиту, ожидая удачного момента – соперник сделал пируэт, пытаясь вывести его из равновесия и раскрыть оборону, затем быстро кинулся вперед, целясь в голову. Марко ловко уклонился и бросился в контратаку: молниеносно пригнулся и нанес удар в грудь.
– Стоп! – услышали противники. – Контратака засчитана. Бой окончен. Марко поздравляю, – с явной гордостью закончил мужчина.
Соперники убрали оружие и пожали друг другу руки. Марко снял маску, по-мальчишески рукавом вытер пот со лба и довольный победой направился к судье этого поединка.
– Ты в отличной форме, – похвалил Чак Мадден – тренер по фехтованию, – затем сокрушенно покачал головой. – Такую карьеру просрал! – Марко громко рассмеялся: Чак всегда был прямым человеком и за двадцать пять лет их знакомства повторял эти слова не единожды!
Марко ведь был десятилетним мальчишкой, когда отец привел его в школу фехтования и поручил нежной заботе тренера. Только нежности в молодом сухопаром Чаке Маддене оказалось столько же, сколько в натасканном на убийство питбуле. Изнурительные тренировки, кровавые мозоли, от которых не спасали даже перчатки, лиловые синяки от многочисленных ударов шпаги на щуплом детском теле – тогда Марко считал, что живет в аду. Позже, когда появились первые успехи и родилась любовь к спорту, он начал получать удовольствие от каждой минуты, проведенной в зале.
