Трейси на мгновение задумалась: а как она? Обессиленная, с дрожащими под строгой узкой юбкой ногами, а губы, казалось, до сих пор хранят вкус его тела
– Нормально, – коротко выдала она.
– У меня на ланч назначена встреча, – возразила Трейси.
Он отключился, а Трейси в отчаянии закусила губу, дивясь своей наивности.
Ночью он взял ее всеми доступными способами, не принимая отказов и не спрашивая согласия. Они не занимались любовью и даже сексом, это был трах, в самом пошлом и греховном своем проявлении. И ей понравилось. Но, когда под утро ее привезли домой, Трейси наконец-таки облегченно выдохнула, полагая, что на этом всё. Она отчего-то решила, что, получив желаемое, Марко забудет о ней. Чип был у него, а сама Трейси потеряла ореол недоступности. Она все ему отдала, у нее больше ничего не было, но, по-видимому, Марко считал иначе.
– Давайте после ланча обсудим твое предложение, Дилан. – Трейси, услышав мощный голос мистера Уиллета, мысленно встрепенулась, пообещав себе, что подумает о Марко через пятнадцать минут. Уже тринадцать, если быть точной.
Подстраиваться под чужие вкусы, удовлетворять не свои желания, терять контроль над собственной жизнью – первое, что приходило на ум, когда Трейси пыталась анализировать произошедшие за последние несколько недель перемены. Решение прийти к Марко Мариотти, которое после спасения казалось единственно верным, стало поворотным в ее жизни. Она теперь не жила по своему расписанию – приспосабливалась исключительно к чужому. Марко звонил, говорил, что хочет ее видеть и куда они пойдут, ей оставалось только спешно переносить назначенные на вечер встречи и спешить домой, чтобы переодеться.
Трейси внимательно присмотрелась к своему отражению и мизинцем коснулась уголка губ, поправляя помаду, затем расстегнула застежку тонкой платиновой цепочки, отправляя ее в маленькую шкатулку. Утром, когда ей казалось, что всё закончилось и жизнь снова станет прежней, она снова надела подарок Брендона. С холодящим кожу сверкающим бриллиантом на груди, Трейси чувствовала себя прежней – свободной и сильной. Теперь же она опять лишается опоры, только по доброй воле, если так можно сказать, конечно.
Она уже жалела, что вчера не сдержалась и выдала Марко очередную порцию плохо завуалированной дерзости. Она понимала, что ведет себя по-детски ребячливо, но чем ближе он пытался быть к ней, тем сильнее ей хотелось оттолкнуть его. Трейси криво улыбнулась, погружаясь в воспоминания:
– Почему ты постоянно носишь это украшение? – Марко, опершись на локоть, играл с ее волосами и лениво рассматривал обнаженную грудь, ложбинку которой украшал крупный бриллиант. Трейси показалось, что спросил он с изрядной долей пренебрежения, поэтому она села в постели и свысока, вызывающе заявила:
– Это подарок. Очень ценный для меня.
– Чей подарок? – невозмутимо поинтересовался он.
– Мужчины.
– Мужчины, – вкрадчиво повторил Марко. Ему не нужно было повторять дважды: он прекрасно понял, что этот мужчина по-прежнему дорог ей. Он резко схватил ее за локоть, привлекая к себе. Трейси уперлась руками ему в грудь, не желая сдаваться без боя и мысленно удивляясь собственной глупости: она знала, что ее сопротивление только разжигает в Марко огонь, но все ее существо протестовало против перспективы стать для него очередной сговорчивой подружкой. Пусть лучше с ней будет тяжело, возможно, тогда он бросит ее. Трейси не знала, сколько это будет продолжаться, но надеялась, что недолго. Впервые в жизни она хотела, чтобы мужчина поскорее потерял к ней интерес. Лгать себе она не привыкла, поэтому признавала, что Марко не отвратителен ей на физическом уровне, но наслаждаться романом с ним казалось аморальным. Он женат. Он преступник. На его совести смерть Меган Палмер.
Той ночью этой темы они больше не касались: Марко не спрашивал, кто этот мужчина, не проявлял каких-то серьезных признаков ревности, но, судя по всему, видеть это украшение на Трейси не хотел. Час назад Том – его водитель – привез ей бархатный широкий футляр: отдал молча – он вообще был не сильно разговорчив – и ушел, оставляя Трейси гадать, что это: подарок мужчины или ультиматум хозяина.
Она открыла футляр, достала сверкающую нить и спокойно застегнула на шее, наблюдая, как блестящие камни сияют на груди – низкое декольте вечернего платье давало для этого простор.
– Симпатичная штучка, – вслух нехотя признала Трейси. Тонкие маленькие волнообразные звенья были полностью усеяны бриллиантами и светились, как чистые первобытные звезды, не испорченные временем. Она провела пальцем по груди, едва касаясь холодных камней и мысленно давая самой себе обещание – вернуть украшение! Принимать его – это уже слишком.
