Она выдавила улыбку, делая шаг вперед. В другой ситуации, если бы эмоциональное состояние не было близко к самому жёсткому предменструальному синдрому, а настроение на нуле, она бы оценила, а так…
Метрдотель усадил их за столик, украшенный бело-жёлтыми орхидеями, и Дилан, примерив на себе роль галантного кавалера, заказал напитки и десерт для двоих, очаровательно улыбаясь и шутливо угадывая, что ей нравится. Она кивнула, соглашаясь на легкий сливочно-ягодный десерт, и бросила взгляд в зал, отчего-то вспоминая шоколадную феерию, заказанную для нее Марко.
– Помяни черта, и он тут как тут, – тихо выругалась Трейси.
– Что? – переспросил Дилан.
– Нет, ничего, – нервно теребя серёжку, отозвалась она. Только не помогало, данная терапия работала только с бриллиантовой подвеской. – Просто внезапно вспомнила, что кажется забыла выключить утюг.
Трейси лгала, пусть не слишком виртуозно, но Дилан махнул официанту, без слов понимая, что она хочет уйти.
Два столика разделяли ее и супругов Мариотти, ужинавших с пожилой представительной парой. Трейси разволновалась, отчего-то только сейчас подумав: а ревнив ли Марко? Есть ли ему разница, с кем она проводит время? – Вопрос без ответа, и она надеялась, что таковым он и останется.
Она старалась не смотреть в его сторону, не привлекать к себе внимания, но пару раз ловила на себе взгляд темно-синих глаз, спокойный, чуть заинтересованный, но не более того. Трейси даже расслабилась и, извинившись перед своим спутником, отправилась в уборную. К этому времени как раз принесут счет, и они сразу уйдут.
Трейси критически осмотрела собственное отражение и, криво усмехнувшись, взбила рукой волосы и достала губную помаду, но замерла в дюйме от губ, ловя себя на мысли, что первый раз после встречи с Наташей не думает о Брендоне. Марко имел поразительную способность перетягивать внимание на себя. Страсть и страх – два поразительно сильных чувства, две безумные стихии, бросающие мятежную душу в огонь: горячий и обжигающий в первом случае; холодный и липкий во втором. У Трейси было всё и сразу. Она опасалась Марко. Он – дикое необузданное животное: сегодня дает гладить себя по шерстке, завтра откусит тебе голову.
Она бросила помаду в сумочку, подняла глаза к большому зеркалу и замерла от неожиданности, встречаясь с настойчивым взглядом Анжелы Мариотти. Трейси хватило секунды, чтобы понять: она знает. Знает о них с Марко.
– Добрый вечер, – поздоровалась Анжела, подходя ближе, пристально разглядывая соперницу. – Мы, кажется, знакомы? – Она задумалась, словно вспоминала, где они могли встречаться.
– Да, нас представили друг другу на приеме у мэра, – помогла ей Трейси. Будь перед ней любая другая женщина, она бы проигнорировала ее, не стала бы вступать в странный диалог и поддерживать ненужное ей знакомство. Но перед Анжелой она чувствовала вину. Ситуация была отвратительной, и если бы от Трейси что-то зависело, она никогда бы не связалась с женатым мужчиной. Иногда она задавалась вопросом: как жена Марко реагирует на его измены? Трейси ведь не первая в его жизни любовница. Она даже не обольщалась на свой счет, полагая, что единственная на сегодняшний день. Такие мужчины привыкли брать от жизни всё, скользить по острому лезвию ножа. Деньги, женщины, удовольствия, даже чужие жизни – все к их услугам, а каждый новый день, как праздник, потому что не все просыпаются утром. Это закон джунглей. Джунглей, в которых жил Марко.
– Верно, – кивнула Анжела. – Трейси, кажется.
– Верно, – эхом откликнулась Трейси, ожидая дальнейших действий от миссис Мариотти, но дверь резко распахнулась, привлекая внимание их обеих. Женщина буквально влетела в уборную, громко и бурно выясняя отношения со своим телефоном. А у Трейси появился шанс сойти со скользкой дорожки. – Извините, меня ждут. Всего доброго, миссис Мариотти, – вежливо попрощалась она и, распрямив плечи, гордо удалилась, хотя под взглядом Анжелы хотелось понуро плестись, опустив голову. Трейси старалась не смотреть в сторону Марко, быстро лавируя меж гостями и персоналом и, подойдя к своему столику, даже не стала присаживаться.
– Мы можем идти?
Дилан, если и удивился такой нетерпеливости, то ничем этого не выдал, только его глаза самодовольно блеснули. Трейси мысленно ударила себя по лбу: неужели он решил, что ее поведение связано с желанием побыстрее оказаться с ним в постели? Если да, то он – самоуверенный идиот!
Они вышли. Дилан поднял руку, останавливая такси, а Трейси потянулась за пискнувшим телефоном. Звонил Марко.
– Да, – сглатывая тут же образовавшийся в горле ком, ответила она.
–
«Что же, сегодня будет длинная ночь», – вздохнула Трейси, на интуитивном уровне опасаясь встречи. Убеждать себя, что не обязана быть только с ним – одно, убеждать в этом Марко – другое.
