Оставшись дома один, я вышел в сад, чтобы осмотреть свои новые владения и вдохнуть аромат сада 15 века. Надо заметить, что разница состава атмосферы этого и моего времени была колоссальной. Будь я в силе демона, я смог бы определить процентное соотношение газов воздуха, но даже с помощью примитивной обонятельной системы человека легко можно было почувствовать различия. Наверное, городской человек начала XXI века испытывал бы здесь постоянное недомогание, вдыхая столько кислорода и оставляя организм страдать без привычного угарного газа, свинца и других «полезных» компонентов.
По садовой дорожке на встречу мне шел Джузеппе. В правой руке его был проржавевший меч в полторы руки. Увидев меня, он остановился, рефлекторно сделав попытку спрятать клинок за свою широкую спину. Потупив взгляд, он стал оправдываться:
– Синьор, я вот нашел тут,… то есть там, – он неопределенно взмахнул рукой. – Меч простой, солдатский, но сталь хорошая. Я могу его перековать для вас.
По всему было видно, что показывать мне свою находку Джузеппе не собирался, но теперь деваться ему было некуда, потому как простолюдину бродить с мечом по городу было запрещено, да и любая вещь в пределах моих владений принадлежала мне.
Я подошел поближе и внимательно посмотрел ему в глаза. От моего взгляда он поежился. Только теперь я хорошо разглядел его физиономию, которая поначалу показалась мне не интересной из-за сходства с Гаспаром. Цвет кожи, шрам на щеке, блеск глаз, речь – все это выдавало в нем бывшего пирата. Ну и охранника подбросил мне Гаспар!
– Джузеппе, а ты умеешь обращаться с оружием? – спросил я.
– Да, синьор. Я был солдатом в Пармской армии.
– А до этого?
– Что до этого, синьор? – невинно переспросил он.
– До того как ты стал солдатом, кем ты был? Моряком?
Джузеппе кивнул, боясь потерять работу или из-за лжи, или из-за своей бывшей профессии.
– Почему же ты прекратил заниматься пиратством?
На лице слуги промелькнуло отчаянье, смешанное с мукой от неразрешимости поставленной перед ним задачи – как не соврать и в то же время скрыть правду. Удивительно, но он нашел выход, прибегнув к излюбленному приему евреев.
– А почему вы решили, что я был пиратом? – вопросом на вопрос ответил Джузеппе.
– Брось валять дурака, – нетерпеливо гаркнул я, демонстрируя свое господское превосходство. – У меня нет желания доказывать тебе очевидные вещи. С твоей бандитской рожей, морской походкой и жаргоном ты ни как не смахиваешь на пекаря или крестьянина.
– Как вам будет угодно, – сопротивлялся Джузеппе, одновременно выражая покорность.
– Ладно, принеси мой меч, – приказал я.
Джузеппе быстро бросился в дом и вынес клинок, который я взял с собой из Праги. С любовью и уважением глядя на сталь, он протянул мне меч.
– Хочу проверить твое мастерство, – заявил я. – Готов сражаться?
– Что вы, синьор, как можно. Я же могу вас поранить, – замотал головой Джузеппе.
– Не бойся. Если поранишь меня или хотя бы выбьешь из моих рук меч – я дам тебе двадцать дукатов.
Глаза слуги вспыхнули алчным огнем. Наверное, подобное чувство он испытывал, когда шел на абордаж торгового корабля.
– Если выдержишь хотя бы три моих атаки, – продолжал я, – то оставишь себе свой меч. Согласен?
– Но только, прошу вас, синьор, без обид, – облизывая губы от волнения, согласился Джузеппе.
Я усмехнулся и стал в стойку. Джузеппе поднял свой меч и сделал неуверенную попытку рубящего удара, направленного чуть наискось, демонстрируя основы средневекового фехтования на мечах, когда метишь в щель между шлемом и латами. Отбить подобный удар не составляло труда даже с закрытыми глазами. Чтобы несколько расшевелить своего противника, я не просто парировал удар, но и выбил меч у него из рук.
Джузеппе слегка опешил, поднял меч и вновь двинулся на меня. Теперь он действовал осмотрительней: принялся наносить короткие пробные удары, не приближаясь вплотную, используя только кончик лезвия для атаки. Мне с легкостью удавалось ставить жесткие блоки, работая только рукой, без помощи корпуса и уходов от ударов. Джузеппе начал понимать, что может не получить своих дукатов. Видимо, мысль о потерянных деньгах заставляла его злиться и все активней нападать на меня.
Чтобы не стать жертвой собственной самоуверенности, я отреагировал на усилившееся давление соперника легкими выпадами, передвигаясь по простейшей траектории пятиугольника. Расширив базу, я занял низкую стойку, что в сочетании с быстрым движением сделало мои удары куда эффективней. Для меня подобная тактика ведения боя являлась чем-то вроде разминки основных мышц. А вот Джузеппе явно воспринимал наш поединок как реальное сражение, в котором он либо победит, либо погибнет.
Через десяток минут, он уже рубил что есть мочи, обливаясь потом и сопровождая каждый удар коротким выкриком. Уровень его мастерства был чуть выше среднего, в чем, собственно, я и хотел убедиться. С таким противником я мог справиться и простым кухонным ножом.
– Что, Джузеппе, это тебе не абордажная сабля? – усмехнулся я.
– Синьор, вы деретесь как Бог! – воскликнул он в ответ.
