По залу прокатилась волна едва сдерживаемых женских возгласов. Джейн смотрела на Эндрю сверху вниз, на раскрытую в его ладони мягкую коробочку с блеском кольца и чувствовала, как шумная волна в ее теле поднимается к голове, заполняя глаза и уши, оставляя покалывания в ногах и руках. Она слегка повернулась и заметила у кулисы сцены толпу из танцоров и музыкантов. Они, как и гости, словно надсмотрщики, ждали ее ответа. Джейн вновь опустила взгляд на Эндрю – его лицо немело в тревоге распахнутых глаз, а плечи с каждой секундой тишины вздымались все быстрее и быстрее. Ей почудилось, будто она слышит его частое дыхание, но то было лишь ее собственное.
Пауза, очевидно, затянулась, и шепот недоумения в зале возрастал. Патриция медленным жестом скрыла лицо ладонью, а Говард резко поднялся со стула. Джейн услышала этот скрип и обернулась. Издалека взор отца казался не менее испуганным, чем у Эндрю, но в его замешательстве уже искрилась ярость.
– Что они делают? – шепотом спросил Фархат у Бетси, наблюдая за парой из тени кулис.
– Тебе не больно было приземляться, тупица? Очевидно же, что это помолвка.
– Бетси, почему девушка молчит? – встревоженно поинтересовалась Фатима.
Та пожала плечами. Она наблюдала за другом с еще большей напряженностью, нежели остальные. Ей было жаль Эндрю; освещенное лицо Джейн не давало никаких сомнений – мисс Говард не хотела обручаться с Беллером, но не находила в себе сил отказать. Поэтому Бетси повторяла:
– Она не откажет. Не откажет.
– Да ладно, молчит уже минуты три, – заговорила другая танцовщица, – влюбленные женщины не тянут так долго и соглашаются сразу.
– Она не влюбленная. Но она не откажет.
Эндрю уронил голову, готовый признать поражение и подняться. Тело его отдавало слабостью, но в груди неожиданно вспыхнуло отвращение, словно в ту минуту он возненавидел Джейн за ее потерянное лицо и молчаливый отказ. Встать с колена можно было только униженным, опозоренным. Она взяла его любовь – последнее, что он имел, – вытерла ею грязные ноги и распахнула испачканной на всеобщее обозрение, как окровавленную простынь после первой брачной ночи.
Джейн осознала, что Эндрю поник, и внутри нее все скомкалось от тоски и жалости. Сердце умоляло ответить «нет», убежать, а после – поговорить начистоту и попросить остаться хорошими друзьями, но разум твердил согласиться.
И одержал победу.
– Да, – ответила Джейн. Собственный голос показался ей слабым, поэтому она с нажимом повторила, – да, Эндрю. Я буду твоей женой.
Словно не веря услышанному, он быстро поднялся и поправил пиджак. Гул одобрения прошелся по столам, но был довольно вялым – замешательство невесты каждый истолковал совершенно по-своему, оттого запоздалое «да» звучало уже незначительно и скучно. Говард раздраженно выдохнул и оперся на спинку стула; Патриция даже не шевельнулась. Бетси заморгала и покачала головой, а Фархат, глядя на нее, усмехнулся.
– Чего ты давишься?
– Не знаю, Бетси, – он сузил глаза. – У меня такое предчувствие, будто что-то произойдет.
– Бросай курить шмаль, и будет меньше чудиться.
Вместо возражений Фархат закатил глаза. Лишь Фатима безотрывно, слегка приоткрыв губы, следила за обрученными, и в ее взгляде читалось разочарование.
Джейн протянула левую руку, и Эндрю надел кольцо.
«Прости», – шепнула она одними губами.
Он едва заметно кивнул. Джейн шагнула ближе и, коснувшись подбородка Эндрю, поцеловала его.
Гул одобрения набрал громкость.
Губы Эндрю хоть и оставались для Джейн пресными, но она, по крайней мере, могла не переживать, что однажды их вкус изменится или вовсе пропадет. Утраченная сладость всегда переживается острее, нежели ставшая привычной пустота.
Вновь зазвучала музыка – романтическая баллада, под которую танцевали многочисленные влюбленные пары и рыдали бесчисленные оставленные, покинутые, утратившие счастье одиночки, ощущая на кончике языка горечь ускользающей любви.
– Потанцуешь со мной? – предложил Эндрю.
– Прямо на сцене? – нерешительно шепнула Джейн.
– Да. Чтобы все видели нашу любовь, – в его голосе послышался вызов.
Нежность дуэта мужчины и женщины расслабляла, а печальная мелодия, словно шелковый платок танцовщиц, притягивала тела друг к другу. Они сплели руки в медленном танце. Не выдерживая сердитости Эндрю, Джейн положила голову ему на плечо, и почувствовала, как он обмяк в ответ – перестал злиться и притянул ее к себе ближе. Переступая короткими шагами, насколько позволяло узкое платье, она прижималась к жениху, вслушивалась в песню, вдыхала запах костюма и постепенно прониклась ощущением безопасности, которое излучал Эндрю. Жалость, которая все время скрывалась под чадрой возлюбленной, танцевала вместе с ними, не стесняясь, нежно хватала Джейн за волосы и толкала ее слиться с губами Эндрю, обнимая их обоих.
– Фатима, нет, не моргай, – Бетси тряхнула подругу за плечо, – о, ну все…
Она не послушалась, и слезы, застывшие на ресницах, крупными каплями покатились вниз по загримированной коже, оставляя за собой влажные следы и частички черной подводки.
