Бедуин продолжал петь монолог на незнакомом зрителям наречии. Человек выпрямился, и накидка его упала к ногам. Джейн с удивлением обнаружила, что змея исчезла – а та уже оказалась на теле артиста.
– Ловкач, я и не заметил, – сказал Эндрю.
Музыка вновь грянула; голос певца усилился. Джейн перевела взгляд на танцора, и ее сердце пропустило удар. Под плащом скрывался мужчина. Длинные-длинные волосы были собраны в высокий хвост, который равномерно перетягивали колечки, создавая схожесть с ниткой бус. Полуобнаженное тело покрывало бесконечное множество золотых украшений – огромные серьги, браслеты, кольца, ожерелья. Ни на одной танцовщице за вечер не блестело столько же драгоценностей одновременно. Из костюма на нем различались распахнутый жилет и неровная юбка – они сверкали, сотканные из люрекса, переливаясь одновременно сине-голубыми, золотисто-желтыми и зелено-бирюзовыми оттенками. Он отлично владел телом; свет, перемещаясь, то падал на него, то оставлял в тени, и Джейн показалось, что даже кожа его покрыта шиммером. Извиваясь, подобно питону в собственных руках, танцор неосознанно приоткрывал незримые ранее участки тела. Вид мужчины, его волосы до колен, ярко накрашенные глаза с золотыми тенями и египетскими стрелками до самых висков, питон, извивающийся по лоснящемуся торсу, сдавливающий шею – все это производило на Джейн непривычное впечатление. Она ощутила теплое приятное покалывание в животе и трепет в груди. Бешеный ритм музыки, отдающий вибрацией по всему залу, раскручивающаяся юбка, сильные ноги, увешанные звонкими колокольчиками, девушки на сцене, подпевающие, хлопающие ладонями по бубенцам, певец, разгоняющий слова – Джейн безотрывно следила за танцем, ощущая стук собственного сердца где-то под языком, и ей становилось жарко. Она мысленно молила танцора хотя бы на секунду поймать ее взгляд, но сама не понимала, отчего так сильно хочется протянуть к нему незримую ниточку. Где-то далеко Эндрю приобнял ее за плечи, и рука его отдавала неприятным холодом, совершенно неподходящим к этому фараону, к мелодии, к танцу.
– Неужели это мужчина так танцует? – в недоумении обратился мистер Говард к жене.
– Да, – кивнула Патриция, – мужчина.
– Господи, как же ярко он накрашен. И одет как женщина. И двигается тоже по-женски.
– Гарольд, это всего лишь номер. Постановка.
А позади них раздавалось:
– Питон! Огромный питон!
– Два с лишним метра, разве нет?..
– А он точно не ядовитый?
– Наверное, эта тварюга тяжелая, как жена Боба. Как этот парень так легко раскручивает ее на себе?
Джейн услышала над ухом вопрос Эндрю:
– Тебе нравится?
– Да, – не поворачиваясь ответила она, – это невероятно красиво. Танцор очарователен…
«Ну и что в нем особенного?» – удивился про себя Эндрю.
Он наблюдал за лицом артиста, и на ум ему пришел Фархат.
«Да, это точно он. Нужно будет спросить у Бетси. Чертяра…»
Припев закончился, и голоса сидящих девушек смолкли. Музыка стала более грубой, но цепляющей.
–
Танцовщица, удерживая клинок сабли на макушке, быстрым шагом приблизилась к партнеру. Острие блеснуло перед его шеей – она страстным движением дернула его к себе. Костюм обнажал бедра по бокам, упругий живот прикрывала тончайшая сетка, платок с монистами закрывал волосы, а плотная вуаль от самых висков до груди скрывала лицо, оставляя зрителям только черные-черные линии глаз.
–
Сочетание фиолетового и золотого цветов бедлы напоминало собой фиалку.
Бедра танцовщицы отбивали неистовый ритм, а сабля мелькала в руках, то и дело заигрывая с партнером. Они наступали друг на друга, сражаясь и поддаваясь, наклонялись и изгибались под гнетом танца. Воздух для Джейн раскалился, словно она оказалась посреди пустыни. Неподдельная страсть между партнерами заряжала «Исиду», интриговала зрителей, превращала игру софитов во вспышки молний. Фархат и Фатима, отдаваясь танцу, смотрели друг другу в глаза, и вся злость, вся боль, вся ненависть выходили через движения тел. Джейн едва сдерживала себя, чтобы не подняться – ей невыносимо хотелось видеть их лица поближе, почувствовать накал, двигаться, отдаваясь музыке. Они занялись любовью, даже не коснувшись друг друга – и все это происходило у нее на глазах…
–
Питон полз по животу Фатимы, пока она отклонялась назад.
–
Орудуя саблей, она притягивала Фархата к себе, и он чувствовал мощную тряску ее широких бедер.
–
Музыка стихла, и они отпустили друг друга, разойдясь по разные стороны. И страсть, что кипела, резко превратилась в прохладный дым, наполнивший сцену.
