Кейт, со своей стороны, столь же незамедлительно дала ему понять, что такое замечание она может простить ему только потому, что он – мужчина. Ей пришлось признать, что, при всем ее разочаровании, его замечание было, несомненно, самым полезным из всех, какие он мог сделать в этом качестве. Само по себе приключение было для них обоих ужасно неприятным: выйдя на улицу, они взглянули друг на друга как люди, только что вместе обогнувшие опасный угол, и от этого между ними сейчас было достаточно единодушия, чтобы пролить свет на все подозрительные для ее партнера неясности ее поведения. Но сколько же света требуется этим мужчинам! Кейт могла бы в тот момент быть очень красноречивой по этому поводу. Тем не менее более всего поразило Деншера то, что, приглядевшись внимательнее, он увидел, что яснее всего в ней ощущается понимание, что, воссоединившись наконец после его отсутствия и пробыв все утро вместе, они должны без проволочек взяться за решение вопроса об устройстве своего ближайшего будущего. Разумеется, это потребует особого подхода, им придется справляться – справляться, хитря и изворачиваясь, – с препятствиями и трудностями, и это было самое важное из всего, что ждало его по возвращении: важнее этого было лишь с новой силой укрепившееся сознание, что они нужны друг другу. Их нужда друг в друге потребовала всего двадцать минут – всего полдня тому назад, – чтобы окончательно определиться, и эти минуты вполне оправдались очаровательной демонстрацией упомянутой нужды. Деншер прибыл на Юстон в пять часов, отправив Кейт телеграмму из Ливерпуля сразу, как только сошел на берег, и она тотчас решила встретить его на вокзале, какие бы толки ни вызвал такой ее поступок. Когда, сойдя с поезда, он похвалил ее за храбрость, она вполне честно ответила, что такие решения принимаются «одним махом», без размышлений. Сегодня ее не заботит, кто может ее увидеть, и ее радость все на свете искупает. А вот завтра, неизбежно, у нее найдется время подумать и, столь же неизбежно, она превратится в более низменное существо – существо, преисполненное тревог и предосторожностей. Тем не менее Кейт назначила их следующую встречу на завтрашнее утро, помня о своем обязательстве показаться на Ланкастер-Гейт в шесть часов. Внутренне проклиная условности, она привела свои резоны: к чаю – гости, как всегда, и обещание тетушке Мод; но она тут же проявила великодушие и предложила Национальную галерею с утра, высказав идею, вроде бы созревшую в ожидании поезда. Там их тоже могут увидеть, но ведь их никто не будет знать; точно так же, между прочим, как теперь, в буфетной вокзала, куда они зашли, их наверняка заметят, но даже в худшем случае люди, им незнакомые. Они «съедят что-нибудь» в буфетной ради удобства побыть там. Так им снова пришлось почувствовать, что у них нет удобного места для встреч.
Ступив на английскую землю, Деншер обнаружил, что его обуревают самые разнообразные чувства, с которыми он вовсе не готов был столкнуться: он не мог без печали отнестись теперь к этой проблеме, оказавшейся одной из самых значительных. Позднее он осознал, что есть вопросы, от которых он в своем нетерпении отмахивался, и он стал испытывать угрызения совести оттого, что, из-за недостаточной подготовки и недостатка уверенности в себе, ему некуда «отвести» свою возлюбленную. Поэтому в Юстоне он отвел ее – притом по собственному предложению Кейт – в такое место, где посетители брали себе пиво и булочки, а они заказали чай и сели за маленький столик в углу, что, за неимением лучшего, было вполне удачно, так как им удалось затеряться в толпе; но ведь это могло послужить лишь временной мерой. Вероятно, было бы так же удачно, если бы Кейт просто проехала вместе с Деншером до дверей его съемной квартиры – это единственное ухищрение, на какое оказалась способна его изобретательность. Сказать по правде, эта изобретательность тут же дала сбой из-за ясного предвидения, что, оказавшись у его дверей, они сразу должны будут отступить. Кейт придется там и остановиться – она не сможет войти с ним в дом – ей просто нельзя будет это сделать, а он не может – не должен – ее к себе приглашать: он ведь понимает, что не может на это решиться – даже при их столь продвинувшихся отношениях, – не выказав недостатка к ней уважения; все это опять-таки было совершенно ясно, если не думать о том, что от этого можно сойти с ума.
