Так что он, разумеется, оставил все в ее руках и теперь задавался вопросами об этом больше, чем делал это на Брук-стрит, в отеле у Милли Тил. Деншер повторял себе, что если все это не похоже на победу, то тогда, скорее, смахивает на полную неразбериху. И вот еще что, несомненно, составляло часть его раздумий о совсем другом предмете: Кейт удалось сбежать, не ответив на его не очень настойчивый вопрос о том, каковы условия их общения с ее дорогой Милли. Ее дорогая Милли – это было вполне ощутимо – каким-то образом присутствовала в картине. Ее дорогая Милли, неожиданно появившаяся здесь во время его отсутствия, занимала – Деншер не мог бы сказать, почему он почувствовал, что это так, – гораздо бо́льшую часть переднего плана, чем кто-то мог бы заранее решиться ей уделить. Милли заняла некое место, и похоже, что место это ей вроде бы уступили. Казалось, Кейт сочла само собой разумеющимся, что он, Деншер, понимает, почему его ей уступили: но ведь в этом-то все и дело. Это был как раз тот передний план, где ему самому, его отношениям с Кейт едва хватало места повернуться. Но мисс Тил, скорее всего, при нынешнем стечении обстоятельств становится возможностью того же плана, что смягчившаяся, если не изготовившаяся к бою, тетушка Мод. О мисс Тил можно также по справедливости сказать, что, не будь она так скучна, им было бы очень удобно пользоваться ее добротой. Неожиданно, как только он возобновил прогулку, до него дошло, что именно это Кейт и могла иметь в виду. Прелестная американочка обожает Кейт – Деншер успел сделать собственный вывод об этом – и сможет потворствовать им, способствуя их встречам. Иными словами, встречи могли бы проходить в ее отеле, на ее территории, что еще успешнее увело бы их с улиц. Такое объяснение звучало вполне правдоподобно. Правда, оно было несколько подпорчено тем, что их следующее свидание никак не должно было зависеть от Милли. Тем не менее этот факт, в свою очередь, мог объясняться необходимостью предварительных переговоров. Одна из необходимостей, которые ему нужно будет по возможности обрести в четверг на Ланкастер-Гейт, – это более определенный взгляд на уместность такой политики.
Совершенно необычным оказалось то, что, когда наступил четверг, Деншер обнаружил, что он не так уж далек от истины. Кейт не совсем была с ним согласна, однако четверть часа спустя почти полностью приняла его точку зрения. Начала она, удивившись его ощущению, что во вторник оставила его в недоумении по поводу многих вещей. Частички мозаики, как он теперь увидел, более или менее сложились под искусной рукою Кейт, и ей даже не пришлось в это короткое время как-то их поворачивать, изгибать и приспосабливать. Она была прелестна и оживленна, без следа усталости или озабоченности, с обычной для нее ясностью мысли: ведь это просто лежит на поверхности – если не удастся уладить дело с американскими дамами – что было бы абсурдно! – эти последние просто вынудят нас снова сделать попытку с тетушкой Мод. Она, Кейт, не может ведь сказать им, в каких бы добрых отношениях она с ними ни была: «Мы станем встречаться, если позволите, у вас дома, когда вам будет удобно, но мы рассчитываем, что вы поможете нам сохранить нашу тайну». Иначе говоря, они неизбежно должны будут поговорить с тетушкой Мод, и было бы са́мой непоправимой неловкостью просить их этого не делать: Кейт учла все это, предпочтя поговорить с тетушкой первой. То, что сегодня смогла учесть Кейт, показалось Деншеру совершенно замечательным, хотя он был несколько поражен тем, что ему пришлось как бы вытягивать это из нее по кусочкам, а не получить целиком в равномерном освещении. Деншер всегда чувствовал, что чем больше он от Кейт требовал, тем чаще обнаруживал, что она вполне готова, как ему представлялось, на его требования отвечать с избытком. Он не однажды говорил ей, еще до своего отъезда: «Ключи от буфета у тебя в руках, и я предчувствую, что, когда мы поженимся, ты станешь выдавать мне сахар по кусочку». Она же отвечала, что радуется его предположению, что он захочет питаться исключительно сахаром: значит, их домашнее устройство уже обрисовано и, скорее всего, таким и будет. То, что сейчас выдавалось ему из буфета, по правде говоря, не было слишком сладким, но до некоторой степени отвечало его ближайшим требованиям. Если объяснения Кейт в любом случае вызывали вопросы, вопросы эти исчерпывались не быстрее, чем исчерпывалось терпение Кейт. И они, естественно, были одного ряда, очень простые, если, например, говорить о том, как спокойно он принял от Кейт, что мисс Милли Тил тогда ничего для них сделать не могла. Он тут же откровенно высказал все, что решился считать возможным.
