— Итак, что мы знаем о Вивиан? — спросил Ланс, расхаживая из одного угла кабинета в другой. Он обходил Сару, сидящую на стуле, и старался лишний раз не смотреть в сторону Селены, которая, наоборот, не сводила с него обожающего взгляда, хотя Ланс, по пояс голый, в одном ботинке и с испачканным грязью оранжевым носком, сейчас был непривычно далек от эталона элегантности. Он стряхнул паутину с волос и продолжил: — Она преподавала словесность и была довольно привлекательной женщиной, пока ведьма ее не отравила. Она собиралась уволиться, и черновик заявления на увольнение составлен в резкой, категоричной форме. У нее был конфликт с кем-нибудь из преподавателей, учениц?
— Дети ее любили, — ответила Сара. — Она была хорошим учителем. Но не умела держать язык за зубами. Так что могла поссориться со многими преподавателями.
— Даже со мной, — всхлипнула Селена. — Но теперь я понимаю — она завидовала моему таланту. Это как раз то, о чем мы только что говорили. Она пыталась унизить меня замечаниями…
— Она просто исправила ошибки в твоем романе, — сказала Сара.
— Она придиралась! — возмутилась Селена. — Автор имеет право на ошибки. Главное — суть.
Ланс заглянул за штору и быстро задернул ее плотнее. Лампа на потолке заморгала, будто собираясь погаснуть, но вскоре свет выровнялся.
— Кстати, — вспомнила Сара, задумавшись. — Незадолго до смерти Вивиан жаловалась, что в нашей библиотеке отвратительная подборка книг.
— Вот как? — пробормотала Селена.
— Сплошь любовные романы, — пояснила Сара. — Вивиан, как преподаватель словесности, потребовала обновить книжный фонд и расширить его детской литературой. Она считала, что любовные романы могут пробудить в девочках желание страстей, которые рано удовлетворять.
— Да и не с кем, — констатировал Ланс. — Интересно. Вивиан поссорилась с библиотекарем?
— Вроде того, — неуверенно ответила Сара. — Вы думаете, ведьма — библиотекарь?
— Точно нет, ее я проверял, она человек.
— Слава богу, — выдохнула Селена. — Из нее бы получилась ужасная ведьма. Сидит, вяжет в своем подземелье. Я в библиотеку стараюсь лишний раз не заходить.
— Но девочек вы туда отправляете регулярно, — заметил Ланс.
— Вы о наказаниях? — уточнила Сара. — Мы с Селеной никогда не наказываем учениц таким образом. Это глупо и непедагогично.
— Да, — чуть обиженно подтвердила Селена.
— Что ж, похвально, — одобрил Ланс.
Он выдвинул полку стола и нашел там красную помаду. Присев, нарисовал на полу небольшой круг, отбросил испорченную помаду в сторону, и она закатилась под шкаф.
— Может, рассказать вам, что любила Вивиан? — предложила Селена. — Мы устраивали для девочек пикники в яблоневом саду, Вивиан прекрасно играла в бадминтон, любила розы.
— Не надо, — сказал Ланс. — Я уже узнал то, что мне нужно. Вы сказали, она исправила ошибки в вашем романе?
— Она исчеркала его красной ручкой, — возмутилась Селена. — Вдоль и поперек. На полях оставила приписки, замечания, непрошенные советы…
— Прекрасно! — одобрил Ланс, потирая руки.
Он снова пошарил в столе Петры, нашел лист бумаги и ручку, подумал секунду и принялся писать.
— Что вы там пишете? — полюбопытствовала Сара.
— То, что заставит нашего призрака явиться, — улыбнувшись, ответил Ланс.
Сара подошла ближе, посмотрела через его плечо и хмыкнула. На листке ровным, аккуратным почерком было написано одно предложение: «Симпотичные дети одели сопоги и пошли в лес, где стали собирать грибы и ложить их в корзинки».
— Можно я добавлю? — попросила она, и Ланс отдал ей ручку.
— Скоро ихние корзинки были полны, — дописала Сара. — Если Вивиан не придет исправлять ошибки, я очень удивлюсь.
***
Умывшись, Клэр пригладила обгоревшую челку, подмигнула себе глазом, изменившим цвет, потопталась на холодном линолеуме в натекшей луже воды и крови. Поколебавшись немного, протерла пол безнадежно испачканной рубашкой Ланса. В шкафу нашелся запасной белый халат, и Клэр быстро надела его, поглядывая на дверь.
Докторша все не возвращалась.
Узкие длинные лампы на потолке бесили тихим жужжанием и слепили глаза, и Клэр подняла жалюзи, чтобы впустить дневной свет. Поначалу она решила, что это у нее в глазах потемнело — она поморгала, прищурилась, но за окном все так же была кромешная ночь. Клэр осторожно пощупала затылок. Вроде бы она хорошо приложилась головой о брусчатку, но сейчас не могла найти даже шишки. Лишь волосы все еще были слипшимися от крови — не так-то просто помыть голову под низким краном.
Выходит, она провела в отключке целый день? Но она теряла сознание разве что у фонтана, когда ей показалось, что она умирает. А потом Ланс нес ее на руках, и было светло, хоть и пасмурно. Здесь, у докторши, она все время была в сознании. Что за ерунда!
