— Да, вот так, моя страстная девочка, — промурлыкал Мак-Грегор, отстранившись самостоятельно и облизнув мои губы, а мне вдруг совершенно иррационально так захотелось возвращения полного контакта наших ртов и языков, что в первое мгновение я сама подняла голову, преследуя его. Понимание этого настолько ошарашило, что аж прибавилось сил для сопротивления, и я попыталась извернуться змеей и сбросить его. Черта с два. Слабые удары кулаками по ушам, почкам и прочим, доступным в таком положении болезненным точкам (единственное, на что я сейчас была способна) оставались незамеченными этим похотливым козлом.
— Слезь. Ты что творишь? — зашипела в ухмыляющуюся смазливую физиономию.
В ответ он опять опустил голову и стал тереться носом о мою скулу, вытворяя что-то невообразимое всем телом, что ощущалось как долбаный полноценный трах на сухую, и прошептал:
— Помечаю свое.
Он словно соблазнял меня снова укусить его, куда придется, но я не собиралась получать дополнительную порцию его крови и сдерживалась, и из-за этого искушение возможностью причинения ему хоть какого-то вреда становилось просто искушением. Бесит.
— Да пошел ты…
— Тс-с-с. А вот этого придется подождать, злючка, но поверь, оно того стоит. Терпение, дорогая. И извини.
— Слезь сначала, а потом извиняйся.
Мак-Грегор толкнулся бедрами так сильно, филигранно попадая своим выпирающим стояком в самое мое чувствительное место, что позвоночник пронзило импульсом, а из горла вырвался непристойный вскрик.
— Я не за это извиняюсь, — буркнул он, награждая еще одним жгучим поцелуем в шею, от которого наверняка останется яркий след.
— А за…
— Ро, — окрик Илэш совпал со свистящим звуком крыльев и с исчезновением тяжести тела Киана с моего.
Крорр, едва коснувшись земли, схватил Мак-Грегора сзади за шею, швырнул, как невесомый пластиковый манекен, спиной в ближайший валун и уставился на меня в ярости. Его рот дергался, по лицу то и дело пробегали гримасы, руки сжимались в кулаки, а крылья трепетали, как огромные полотнища под ураганным ветром.
— Ро, остановись, — прокричала Красная, приземляясь, но он будто и не слышал ее.
Стремительно наклонившись, он рванул меня за руку с песка и, втиснув в себя до боли в ребрах, молниеносно взвился в воздух.
Тело Бронзового было напряженным, как сталь, и очень горячим, прямо-таки раскаленным, настолько, что и сквозь плотную кожу его формы почти обжигало. Не считая мокрого белья, я ведь была почти обнажена, и терпеть исходящий от него жар постепенно становилось практически невыносимо. Будто меня сначала завернули в гигантскую грелку с кипятком, а потом и вовсе заживо начали поджаривать в его тесном захвате. Я уже отчаянно извивалась, желая хоть чуть отстраниться от этой живой доменной печи, а полет в неизвестность все не кончался. Ликтор несся сначала над скалами, потом над верхушками больших деревьев и, похоже, не собирался останавливаться или успокаиваться, наоборот, злился все больше и от этого будто все сильнее нагревался весь.
— Декурион Крорр, — Нет реакции. — Крорр. Мне больно. Ты обжигаешь меня.
Огромные крылья замерли на полувзмахе и вдруг резко сложились со специфическим хлопком. Не было никакого плавного перехода от полета к приземлению, мы просто падали на землю, и моя боязнь высоты моментально пробудилась, достигнув максимальных пределов, доводя меня до маловменяемого состояния. Чертов псих решил нас угробить?
— Что ты творишь? — заорала я и заколотила по его твердым, как железное дерево, плечам, пытаясь хоть как-то привести в чувство.
Затормозил Крорр буквально перед самой землей, недостаточно погасив при этом скорость, и с огромной силой врезался в ствол дерева, переломив ни в чем не повинное растение у корня. Пусть он и принял на себя основную силу удара, но и мне досталось. Я ударилась точно переносицей об его ключицу под одеждой, едва не откусила себе язык, и ребра хрустнули до цветастых искр перед глазами от жесткого столкновения с его грудной клеткой.
— Гад. Да какого же черта, — заорала я, утратив всякий инстинкт самосохранения от пережитого ужаса, едва оказавшись на ногах и сумев разжать стиснутые от боли челюсти. — Если тебе так охота убиться, то не тащи за собой других.
Сплюнув кровь, яростно уставилась в лицо декуриону и тут же поняла, что хрена с два он меня сейчас адекватно воспринимает. На меня как и не он вовсе смотрел, а некто, чей гнев был гораздо более мощным и интенсивным и от этого несоизмеримо более ужасным.
— Страшно тебе, женщина? — каким-то не очень человеческим движением склонил он голову набок и прищурился, и мне остро захотелось не просто попятиться, а броситься со всех ног прочь. — Горячо? Больно? А каково, думаешь, мне?
