Он торопливо ретировался, снаружи послышался разговор в стиле "монотонное тихое бу-бу-бу от Мак-Грегора и что-то возмущенно-визгливое от Тамары", но слов не разобрать, а потом мои внутренности и кости ощутили уже знакомую волну энергии обращения виверна, как если бы были настроенной на это антенной, и донеслось быстро затихшее "у-ух-у-у-ух". Решив выглянуть, дабы разведать обстановку, я не смогла этого сделать, потому как, только попыталась открыть дверь, в нее тут же ударил мощнейший поток воздуха, как чей-то громадный кулак, вдавившийся в деревянное полотно. Никаких запоров ни изнутри, ни снаружи не имелось, и посторонних, подпирающих дверь предметов или злонамеренных личностей сквозь щель я не заметила. Следующие несколько попыток также не увенчались успехом, что поначалу взбесило меня неимоверно. Гадский Киан, выходит, запер меня какой-то магической хренью, и это сделало его в моих глазах ничуть не лучше тюремщиков, ликторов и всех, кто ограничивал мою свободу. Но потом я решила, что психовать на этого засранца — только расходовать собственные нервные клетки впустую. Наверняка он заявит, что это для моей же безопасности, ага. В принципе, допускаю, что это даже и правда, или сам Мак-Грегор в это верит, но все равно показательно. Ведь ничего не стоило ему просто сказать мне, а не молча запирать, как способную сбежать зверушку или шкодливого ребенка. Ну да хрен с ним, этого горбатого и крылатого и могила не исправит, потому как покажите мне того, кто сможет его туда загнать.
Осмотревшись, я первым делом взобралась вверх по лестнице и нашла довольно уютное спальное место, обеспеченное в качестве постельных принадлежностей опять же шкурами, с плоским куском коры на одной из стен, который скрывал небольшое круглое дупло, открывавшее, оказывается, замечательный обзор на окрестности, но из-за размера, вылезти в него не представлялось возможным, да и, собственно, зачем пока? Спустившись, исследовала содержимое полок, обнаружив на самой нижней кучу ни о чем мне не говорящего барахла, типа всяких складных рамок, скребков и еще не пойми чего. Выше была одежда, в основном мужская, судя по размеру, очень простого покроя: рубахи и штаны на завязках, все из холстины и замши. Еще тканые ленты разной ширины, какой перебинтовал мою руку ящер, и несколько баночек с не слишком приятно пахнущим содержимым. Еще выше — поинтереснее. Завернутые в промасленные лоскуты куски вяленого мяса, при виде которого громко заурчал мой желудок, нечто напоминавшее очень твердый и страшно соленый сыр, офигенно пахнущий мед в долбленной емкости с крышкой, мешочки с крупой, соль и разная посуда, в том числе и большие деревянные ложки, но ни одного ножа. Ну и как тогда тут нужно отрезать себе что-то?
— Вот так и с голоду сдохнешь, глядя на еду, — пробурчала я, потерпев неудачу отхватить зубами от большого шмата мяса кусочек, что влезет в рот. Слишком просушено или жилисто, зараза. Всяким саблезубым — в самый раз.
Но разве это преграда, для кого-то, кто жил как я? Вспомнив про острые грани скребков с нижней полки, водрузила захваченную пищу на стол и таки отчекрыжила себе порцию. Пока жевала, наткнулась взглядом на оставленный Кианом рюкзак и, подняв, вытряхнула его содержимое на стол. С глухим стуком выпала та самая каменюка, прицепом к коей меня прихватили из клетки, и комплект белья. Женского, хлопкового, каким нас снабдили в первой цитадели. Слава богу, чистое и явно не ношеное.
— Да ты еще и фетишист, парниша, — хмыкнула, делая себе заметку обязательно подколоть Киана этим, и, запихнув тряпки обратно, сосредоточилась на камне, что был бы похож на обычный булыжник, если бы не мерцал и не менял постепенно мягкого свечения с одного цвета радуги на другой.
Поскребла его ногтем, понюхала, сплюнула на палец и потерла. Камень как камень. Не теплеет, не пачкается, в жабу или Годзиллу не превращает. Что в нем такого, ради чего Мак-Грегор полез к ликторам?
— Любопытствуешь? — спросил бесшумно появившийся Киан, напугав настолько, что чуть не подавилась.
Выглядел он так, что мне снова захотелось рассмеяться… ну, и совсем малость — пожалеть. Под обоими глазами фингалы, хоть и выглядящие, как трех-четырехдневные у нормальных людей, губа разбита, скула рассечена, на груди пара глубоких ссадин, которые, впрочем, уже не кровоточили.
— Ух ты, на тебя приятно взглянуть, — фыркнула, осматривая с головы до ног и отрывая зубами еще кусочек мяса. — Невеста отоварила?
— Знал, что тебе понравится, детка, — невозмутимо подмигнул подбитым глазом Киан. — И повторюсь, если ты с первого раза не расслышала: невесты у меня нет. Пока. А это, — он указал на свои живописные травмы, — просто чтобы Тамару успокоить. Типа, я понес наказание от ее отца за то, что не оценил и ввел в заблуждение. Хорошо хоть Радомир как раз был на пути сюда, не пришлось тащить ее до поселения и устраивать представление при народе. И, кстати, благодаря Раду у нас есть что поесть посвежее того, обо что ты сейчас пытаешься зубы обломать.
— То есть друг тебе морду набить-то набил, но жратвы подкинул?
