Я пару секунд осмысляла услышанное. Этот… подберу определение позже, сделал меня ядовитой? В смысле — для всех, кроме себя?
— Ты же знаешь, что я тебя за это точно убью так или иначе? — прорычала я и саданула ногой по двери. — Сволочь.
— Вряд ли ты захочешь это сделать и лишить себя до конца шанса жизни заниматься сексом.
Пнув дверь для отведения души еще пару раз, я сделала несколько кругов по деревянной конуре, успокаиваясь, напоминая себе в очередной раз, что психовать на Мак-Грегора — самое непродуктивное в мире растрачивание моих нервных клеток. Подхватив со стола недоеденное яблоко, порылась в брошенном мешке, нашла там плоскую бутылку-флягу и понюхала содержимое. Похоже на то, чем меня так удачно расслабило прошлой ночью в той продуманно спрятанной норе. Сделав щедрый глоток, тут же пролившийся жаром в желудок, подтянула тяжелый табурет к двери, уселась, опершись на нее спиной, и стала обдумывать, стоит ли верить последнему заявлению этого насквозь пробрехавшегося провокатора.
— Детка, ты что это там притихла? — спросил с той стороны Киан со смесью ехидства и настороженности.
"Перебираю в воображении все возможные варианты изощренных пыток, причем обязательно с элементами морального и сексуального унижения, ага", — почти ответила я, но потом забила, отхлебнула еще эссенции жидкого пофигизма и зажевала яблоком.
— Летти? Ничего не скажешь? — Не-а, буду сидеть и кайфовать с того, как самодовольных ноток в твоем голосе слышится все меньше. — Да ладно, брось беситься, красавица моя. Понимаю, на первый взгляд это выглядит некрасиво. — Да неужели? По мне, так на второй и последующие еще хуже. — Но это только с неактуальной больше в твоей жизни чисто человеческой точки зрения. Когда ты успокоишься и получишь достаточно информации, чтобы иметь полную картину, то оценишь, как тебе повезло со мной.
Даже не сомневаюсь, что твоя информация будет такой, что я буду просто вынуждена увидеть именно ту картину, какая выгодна тебе. Вот только источник откровений никогда не производил впечатление надежного.
— Милая, ты же там не плачешь? — Во-о-от, а это уже прямо настоящее беспокойство, аж душа радуется. — Не нужно драматизировать на пустом месте. Давай я войду, и ты поорешь на меня или врежешь. А как насчет взобраться на меня и опять оттрахать? Нет-нет-нет, последнее случайно вырвалось, забудь… или не забывай, но клянусь, я сейчас говорю серьезно и вообще не о сексе… куда он нафиг от нас денется, но я реально не хочу, чтобы ты себя почувствовала в ловушке…
— Ты мне снова нагло врешь, — прервала я его становящийся все более нервозным монолог.
— Что? Я правда готов признать, что накосячил, если взглянуть на все с твоей стороны, но черт возьми, ты и меня пойми. Я не человеческий мужчина, и моя природа диктует мне победить в борьбе за женщину, не считаясь со средствами…
— Кончай гнать пургу, ящерица ты хитрозадая. Я не верю в эту фигню про ядовитость для других мужиков и в твои мотивации с душком романтизма. Это твоя очередная манипуляция, чтобы внушить мне мысль о необходимости держаться рядом с тобой. Вот и заморачиваться не буду на то, для чего тебе это на самом деле нужно.
— Вариант с тем, что я запал на полном серьезе и использую любые доступные средства для того, чтобы добиться ТЕБЯ, а не ИЗ тебя пытаюсь сделать средство для достижения чего-либо, ты вообще не рассматриваешь?
— Сказал парень-шлюшка, а на данный момент еще и владелец целого гарема, включающего кроме меня больше пяти десятков кадетов, клыкастую нервную подружку и черт знает кого помимо этого, кому ты там умудрился давать свою кровь. По твоей версии получается, что все мы теперь можем сливаться в любовном экстазе только с тобой. Я, конечно, понимаю, что здоровья у тебя как у целого крылатого ящера размером с самолет, но уверен, что всех нас ублажать потянешь?
— А вот и не угадала, детка. Тамаре и кадетам я давал кровь однажды и буквально по несколько капель, а это всего лишь значит, что к моему яду они больше не восприимчивы, а ты получила ее трижды, — увещевающий тон как корова языком слизала, и теперь от слов Киана так и перло торжеством. — Три-жды. Окончательно и бесповоротно, красавица ты моя.
Не будь во мне сейчас алкоголя, я, пожалуй, опять бы вышла из себя. Но нет.
— Если все кадеты, по твоим словам, невосприимчивы к твоему яду, то и я их, получается, отравить не могу. А это значительно расширяет мой выбор особей мужского пола с тебя одного до… сколько там? Десятка три?
— Летти, — Вот теперь в несчастную дверь шарахнули с обратной стороны, чуть не скинув меня с табурета. Мак-Грегор не мог видеть моего лица, но я расплылась в злорадной ухмылке, слушая поток его сознания, изливавшийся бормотанием исключительно непечатных выражений.
— Что ты там говоришь, де-е-етка? — насмешливо протянула я, возвращая его же ехидство. — Ты же не плачешь там, нет?
— Рыдаю в голос, разве не слышишь?
— С чего бы это?
