— В тебе вообще есть хоть какое-то понятие о нормальности… совести, блин? — развернулась я и неожиданно поняла, что темнота больше не столь непроглядна, как раньше, она начинала сереть, позволяя проступить деталям. И звуки с запахами вернулись, но это совсем не радовало. Вокруг сплошной плач и выворачивающие душу стоны и вонь, источаемая переживавшими агонию человеческими организмами. — Я едва не умерла, а ты решил воспользоваться этим, чтобы облапать меня?
Мне и в голову не пришло спросить, почему он не корчился, как остальные. А зачем? Как будто уже и так не понятно, что ему эти пытающие нас Дары все равно, что раку щекотка.
— В моих планах пойти гораздо дальше простого лапанья, да обстановка какая-то нерасполагающая, но не суть. Ты не умирала и даже близко, уж поверь мне, я все контролировал. — Теперь даже могла разглядеть черты его самодовольной физиономии и то, как он беспечно пожал плечами. — А теперь кончай устраивать трагедию из-за своей поруганной девичьей чести и побудь немножко полезной.
— Какого…
— Цыц, — тихий окрик, как толчок в грудь, заставляющий невольно прикусить язык. — Скажи мне, где выход?
Я огляделась, но ничего не нашла. Еще раз, уже медленнее и внимательней, и снова ничего. Напряглась, сосредоточившись на единственном желании выбраться из этого ада, и мой взгляд, как по собственной воле, независимой от моей, заскользил по стене и остановился в определенном месте. Сначала чернота, как и везде, но спустя секунды с удивлением обнаружила, что вижу прямоугольник, контур которого был четко обрисован полосками очень тусклого призрачного света тоньше волоса. На таком расстоянии настолько мизерное свечение… никогда прежде мне не удалось бы его рассмотреть.
— Вон там, — пробормотала, указав в нужном направлении.
— Правильно, хорошая глазастая злючка. А теперь я буду передавать тебе людей, а ты их быстренько туда провожать.
— Зачем?
Киан молниеносно приблизился и, обхватив мой затылок, прижался губами к уху.
— За тем, что лично тебе их судьба не безразлична, а мне нужно, чтобы в проклятом эксперименте выжило как можно больше и его не свернули, — прошептал он, и мне показалось, что на этот раз я слышала чистую правду. — Еще нет, Летти, нужно будет потерпеть.
Не теряя ни секунды, Мак-Грегор отстранился и вдруг поднес запястье ко рту, кусая. Тут же он склонился над ближайшим кадетом, подающим признаки жизни на полу, и, бесцеремонно нажав на челюсть, открыл рот и влил несколько капель своей крови. Так же несуетливо, но очень быстро, он вздернул его на ноги, придержал, убеждаясь в способности стоять, и сунул его скользкую от пота руку в мою ладонь.
— Сейчас, — повторил ту же процедуру с девушкой и качнул головой в сторону выхода, — веди их туда и возвращайся.
— Ты что творишь? — шокированно прошипела на него.
— Импровизирую, дорогая. Использую ситуацию в нашу пользу. Не время для вопросов, шевелись.
И я стала действовать. Вела парами потерянных и дезориентированных кадетов к дверям и покидала, возвращаясь за следующими, обходя тела тех, для кого уже ничего нельзя сделать. Никто их новобранцев не оказался в состоянии выбраться из этого долбаного зала самостоятельно. Никто. Даже вынырнув из всепоглощающей боли, они оставались беспомощными. Говорили со мной и Кианом, но, судя по всему, совершенно не отдавали себе отчета, где они и зачем вообще куда-то двигаться. Хотели просто лежать на месте. Мы бы все тут умерли. Испытание, очевидно, было просто не по силам обычным людям. Стоило ли задаваться вопросом, понес бы кто-то ответственность за то, что нас этому подвергли?
Мы давно уже собрали всех выживших и усадили их вдоль стены у выхода, а проклятая дверь все никак не открывалась. Я не один раз ее толкала, дергала и даже пинала — безрезультатно. Зародилось сомнение, вдруг это и не выход вовсе? С чего я решила, что это именно он? Интуиция какая-то нашептала? А если стоило бы поискать еще? Но мысль пойти по этому мерзкому залу, перешагивая через труппы тех, кого пусть и едва знала, но все же помнила молодыми, полными жизни… Илай, Хорхе, Бен — это потери только нашей группы. Рамос, несмотря на помощь Киана, все еще под вопросом — никак не может окончательно вернуться в реальность, реагирует только на голос и прикосновение Хильды, которая пришла в себя, на удивление, быстро. Кстати, это касалось всех девушек. Не считая впавшей тогда в панику Лианы, не погибла ни одна, и возвращались в ум они гораздо быстрее парней. Особенность именно этого конкретного Дара или общий принцип? Вроде в первый раз я такого не заметила, но доверять своей памяти и наблюдательности тут бы не стала. Лучше всех справилась как раз Вероника. Слышала я, что беременность открывает в организме женщины скрытые резервы и даже использовалась как допинг в спорте, и вот, похоже, живой пример.
