Есть, пить и облегчиться хотелось жутко. А еще отмыться. Сейчас, когда мое зрение прояснилось почти до полной четкости, стало очевидно, что во время испытания мы все потели кровью. С этими размазанными потеками кадеты выглядели как команда ада, не говоря уже о том, что все дико чесалось, засыхая.
— Боже, еще немного, и я просто порвусь, — возмущенно высказалась Мелинда. Вскочив, она подошла к двери и занесла кулак, но потом отступила. — Ну постучите же кто-нибудь погромче, мальчики.
— Ты хоть что-то делаешь, не попытавшись в случае чего подставить других? — усмехнулась я.
— Заткнись, сучка, — огрызнулась она. — И почему только ты не сдохла.
— Могла бы и спасибо Войт сказать, стерва неблагодарная, — выступила со своего места волчица.
— Да брось ты, — неожиданно прохрипел Рамос совершенно внятно, и я почувствовала облегчение за него. Неизвестно, как бы еще распорядились его судьбой, выйди он из зала неадекватным. Что-то мне подсказывало — ничего хорошего его бы не ждало. — У таких, как наша Картер, генетически чувство благодарности не заложено. И, кстати, спасибо тебе, Летти. Буду должен.
Я едва не ответила, что не совсем меня надо благодарить, как Мак-Грегор, вроде бы дремавший рядом, привалившись к стене, схватил меня за бедро и стиснул, предупреждая.
— Я не могу больше терпеть, — проныла Мелинда.
— Ну так пойди и помочись под этим их гребаным столбом, — посоветовал Рамос. — Нам, блин, всем нужно это сделать. Илай, дружище, как тебе мысль?
Парень поднял голову с колен Хильды, щурясь впотьмах.
— Сдох твой дружок, — злорадно сообщила бессердечная сучка. — И еще двое ближайших ваших подпевал окочурились.
Свет зажегся, едва она договорила, и мы все взвыли в голос, закрывая глаза руками. Казалось, сетчатка получила моментальный глубокий ожог. Послышалось лязганье, топот, бряцанье оружия, а потом внезапно наступила тишина. Я, так же, как и остальные, силилась потихоньку смотреть из-под ресниц, привыкая к яркости.
— Наши действия, Верховный? — раздался напряженный незнакомый голос, принадлежащий, видимо, одному из местных ликторов.
— Могу узнать, что здесь происходит? — А вот это уже Крорр.
Несмотря на дискомфорт, я таки открыла полностью глаза — очень уж хотелось узнать, что и правда происходит. И тут же напряглась, увидев перед нами Крылатых в черном, вооруженных просто до зубов и нервно переводящих стволы калибра, с каким можно пойти и на динозавра, с одного кадета на другого, оглядываясь на замершего за их спинами Верховного. Четверо вояк держали в руках необычного вида огромную сеть, свитую из металлических тросов, по которым то и дело пробегали зеленоватые разряды.
— Верховный? — напряженным голосом окликнул один из них стоявшего как изваяние Белого, методично следовавшего взглядом по всему ряду сидевших кадетов. Мне даже почудилось, что он нас считал, хотя по его непроницаемому лицу сложно было что-то понять.
— Отставить "Красный код", — наконец соизволил процедить он сквозь зубы. — Вымыть, выдать новое обмундирование, накормить, подготовить к тестам.
Ликторская шишка быстро пошел прочь из зала, а Бронзовый, стиснув челюсти до появления белых пятен на скулах, устремился за ним.
— Ро, — с предупреждением окликнула его Илэш, но он ее проигнорировал.
Нас же сопроводили все по тем же мрачным, давящим на психику коридорам в уборную, а потом и в душевую, в которой было жутко холодно. Странно, что внутреннее устройство прежней цитадели столь тягостного впечатления не производило, а здесь будто все время ощущался тяжкий груз нависающего сверху камня. Или все дело в каком-то изменении в моем восприятии? На краткий момент мне буквально привиделось, что я могу обозреть мысленным взором весь объем и толщу породы, отделяющей меня от свободного неба. Даже передернуло, но это наваждение прошло так же быстро, как и появилось. Горячей воды тут тоже нам не полагалось, так что мытье сопровождалось воплями, уханьем и стуком зубов. После Одаривания кожа была, кажется, в сто раз чувствительней, чем раньше, и это делало подобное мытье еще одним испытанием.
— Мля, да мы прежде как в раю были, выходит, — пробормотала Хильда, в прямом смысле придерживая выстукивающую челюсть рукой. — Значит ли это, что дальше будет только хуже?
Опять она спрашивала об этом у меня. Но что я могла ответить? Понятия не имею, но, судя по ходу событий, ждать улучшений — наивно с нашей стороны.
— Мне другое интересно, — тихо пробормотал Рамос, отплевываясь и косясь в сторону дверного проема, — это явление в конце, оно к чему было? Для кого была сеть? Эта магическая фигня должна была нас обратить в каких-то монстров, что ли? В том и состоит суть всего того, что с нами творят?
— Ну не знаю, — пожала плечами волчица, — я себя по-прежнему ощущаю тем же человеком. Никаких особых изменений.
