Иногда я по привычке поглядываю на мобильник и задаюсь вопросом, почему от него нет вестей, что он поделывает, восторгается ли новым изданием «Королевской власти». А потом вспоминаю. Но не даю теням заполучить меня и пишу.
Помогает.
Когда я слишком устаю, как вот сегодня, то просто листаю свои записи, вожу пальцем по строчкам воспоминаний, размышлений, вопросов, по картинкам, вклеенным в дневник, по рисункам – наброскам впечатлений или снов.
В конце каждого дневника я вклеиваю на форзац одну и ту же картинку: маленькое фото нот «Крылья на двоих. Моей Анне».
Такую крошечную, что название не разберешь, а ноты не больше маковых зернышек и скрипичный ключ как обрывок ниточки. Но я-то знаю, что на фото. Знаю, что это означает. То, что мне нужно двигаться дальше. Писать, жить, отгонять от себя тени.
Потому что так мне сказал бы Уэстон. Так хочу я.
Из океана моего сознания на берег выносит обломок – мысль, которую снова и снова выбрасывает прибоем: «Как бы я хотела, чтобы он знал. Как бы я хотела уверенности, что он знает – я сделала это, я написала о нас».
Когда я настолько уставшая, эти размышления не очень-то помогают. Осознав, что перелистывание дневников не убаюкивает, я достаю телефон и прокручиваю бесконечную ленту гифок, мемов и видео.
Мое внимание привлекает фото яркой черно-желтой птички. Читаю текст и резко сажусь. У меня перехватывает дыхание.
«Новость! Гавайская птица, считавшаяся вымершей, обнаружена на гнезде, – гласит заголовок. – Чешуегорлый мохо все еще вымирающий вид, но уже не вымерший».
Я так резко жму на экран, что пальцу больно.
«Это колоссальный прорыв для научного сообщества, – рассказывает в видеоинтервью орнитолог, первой обнаружившая птиц. – Мы просто в восторге. Найти гнездящуюся пару, когда мы считали, что в мире их больше не осталось, – это поистине эпохальное событие».
Закадровый голос поясняет, что мохо считались вымершими, что последний мохо, по сути дела, был предпоследним, потому что в начале семидесятых вид объявили эндемиком, а в восемьдесят четвертом году обнаружили последнего самца.
«Эта история доказывает, что в природе нет ничего абсолютного, – с улыбкой говорит дама-орнитолог. – И дает надежду некоторым другим вымершим видам. Может быть, конец – не всегда конец, верно?»
Я пересматриваю видео несколько раз, ставлю на паузу, чтобы полюбоваться на пару птиц, которая бок о бок сидит на ветке.
Знаю, приписывать чувства птицам или животным – ненаучно, но мохо выглядят как настоящие влюбленные. По ним прямо видно – понимают, как им повезло найти друг друга, победить судьбу.
Но больше всего в видео мне нравится финал. Раздается взволнованное «ах» орнитолога, шорох – оператор возится с камерой, а потом звучит первый полный дуэт чешуегорлых мохо, два голоса.
В этом знаменитом дуэте две партии и нет пауз. Обе птицы – о чудо! – здесь. Они поют мелодию, которую люди посмели самонадеянно объявить утраченной навсегда.
Я не знаю точно насчет Бога, заведующего Энфилдом, и футболом, и раем, – позволяет ли он своим потусторонним подопечным проверять сообщения. Но на случай, если да, отсылаю эту новость в наш чат с Уэстоном.
– Одно небо, – приписываю я.
Никаких особенных ощущений у меня не возникает. Я не чувствую теплой волны его присутствия. Звезды на потолке не вспыхивают ярким светом. По коже у меня не бегут мурашки, и обостренного чувства, что загробный мир рядом, я не испытываю. Но кожаная куртка, которую я снимаю с вешалки и кладу под щеку, улегшись поверх одеяла, как будто слегка потеплела, и пока что мне этого достаточно.
Достаточно знать, что дуэт не завершен и что завтра солнце снова встанет в том же, нашем, небе. Достаточно знать, что у меня тысяча возможностей впереди и тысяча дорог и Уэстону бы хотелось, чтобы я прошла как можно больше.
Когда я наконец закрываю глаза, звезды на потолке все еще мерцают у меня под веками, и это как молчание перед глубоким вдохом, мгновение перед тем, как зазвучит новая музыка.
Это похоже на Рождество в самом сердце.
На то, как открываешь чистую тетрадь и ее пустые страницы ждут твоих записей.
Это как начало длинной прекрасной истории. И, засыпая, я слышу, как поют за окном птицы.
Как всегда, я бесконечно благодарна своему литературному агенту Тао Ли – ты лучший человек на свете и ЛУЧШИЙ агент. Если бы можно было написать всю благодарность тебе капслоком, я бы так и сделала.
Миллион благодарностей Вики Лейм – не только за то, что ты отредактировала эту книгу с такой любовью и профессионализмом, но и за то, что позволила мне донимать тебя во всех мессенджерах просьбами прислать сигнальные экземпляры книг твоих потрясающих авторов. Для меня большая честь быть среди них.
Никакой благодарности тут не будет достаточно, ведь ребята из команды Wednesday Books просто фантастические, и я их обожаю. Особенно я благодарна Анжелике Чонг, Керри Резник, Алексис Невилл, Саре Бонамино, Бранту Джейнуэю, Дженни Конвей и Джессике Кац. Каждый шаг моего путешествия к изданию книги вы наполнили радостью.