Найти несколько сапных лошадей было несложно, в хронической форме эта болезнь может протекать долго, очень долго, а дальше все просто. Обработать корма для лошадей и предложить их интендантам по смешной цене – двумя руками ухватятся. Конечно, сами ребята ничего не предлагали. Они нашли людей, которые согласились заработать на войне, – и щедро заплатили.
Европа была истощена, и люди хватались за любую возможность помочь семьям. Они оставляли на всякий случай деньги родным и отправлялись в расположение французской армии, везя с собой зараженный овес. Может, ничего и не произойдет. А может… Даже вполне может вспыхнуть эпидемия. В условиях военного лагеря, скученности, тесноты? Удивительно, если она не вспыхнет и не разгорится громадным костром.
Это-то Ивану и не нравилось. Он справедливо полагал, что кроме французов заболеет еще уйма посторонних людей.
У Петра таких сомнений не было. Не его страна, не его земля и не его народ. Этим все сказано. Да и государь попросил.
Этого достаточно.
Телега, и не одна, двигалась по направлению к корпусу маршала Катины. Еще несколько телег шли к войскам Савойского.
Где-то да сработает.
– Что вы сказали?!
Людовик был в ярости. Адмирал де Турвиль стал бледен, как мраморная колонна, но держался так же стойко.
– Да, сир. Именно так. Два корабля, которые были сцеплены между собой. «Белая Лилия» и…
– Какая разница?!
– На парусе было написано – «За русского князя Ромодановского». И на палубе тоже, и на стене в каюте капитана, чтобы все увидели. А на корабле…
Де Турвиля трясло. Он многое видел, но такого…
Джек Потрошитель еще не родился, но мог бы поучиться у неизвестных авторов послания. Современная медицина не умела определять, до или после смерти поиздевались над телом, но какой резон кромсать трупы? Вот адмирал и предположил, что несчастных пытали еще при жизни. И как пытали!
Отрезали головы и сложили пирамидкой.
Отдельно на большом блюде выложили носы и уши. Пальцы и половые органы, руки и ноги. Кишки развесили серпантином на мачтах – и птицы порадовались угощению.
Возможно, адмиралу было бы легче, узнай он, что это проделывали с мертвыми телами и что исполнителей приказа не раз стошнило в процессе. А может, и нет. Людовику точно легче не стало.
Подлые московиты нашли как поквитаться.
– Слухи ползут, ваше величество, – выдавил адмирал.
Слухи!
Людовик не знал, что их распускали сами «подлые московиты», в красках рассказывая по тавернам о предсмертных мучениях несчастных моряков, о коварстве и жестокости русских, которым и Эдвард Тич позавидовал бы.
Получалось неплохо, чай, врать – не кирпичи таскать. Софья не могла отказать Ромодановскому, когда тот попросил расквитаться за родственника, да и помнила она мальчишку. Серьезный такой, из второго выпуска царевичевой школы. Сколько их будет – таких мальчишек и девчонок, которые пошли ради своей страны на смерть?
Много, слишком много.
Она еще не знала, что сап собрал свою жертву и среди тех, кто выполнял ее распоряжение. Первым умер Иван. Даже у привитых людей возможен смертельный исход. Петр не заразился, но легче ему от этого не стало.
Есть вещи, которые лучше не делать.
Сап вспыхнул среди французских войск легко и непринужденно, словно полежавший месяц на солнце валежник – от случайной искры. И последствия были такими же ужасными.
Одной из жертв стал Виктор Савойский. Одной, хотя и не самой важной. Намного страшнее оказались те, кто дезертировал из войска в надежде избежать страшной болезни. Сап ушел вместе с ними во Францию.
Пожар заболевания накрыл Италию и Францию. Война захлебнулась, не начавшись, а по дорогам поползли проповедники, которые кричали, что война не угодна Богу! Король начал войну – и Господь покарал его! А вот если бы король молился вместо того, чтобы празднества устраивать и бриллиантами обвешиваться…
Пророков ловили и кого-то даже повесили. Бесполезно. Слухи шли вслед за сапом и были куда опаснее.
Людовик злился, но что тут можно поделать? Воевать становилось попросту опасно: еще одно поражение, и страна полыхнет бунтом. Да таким, что Фронда пряниками покажется.
Глупцом Людовик не был. И осознавал, что в этой партии его переиграли. Только не понимал пока – кто. Но собирался разобраться и понять. И – отомстить. Спускать такое было не в его обычае.
Даже если сап вспыхнул сам (в биологическое оружие Людовик поверить не мог, потому что не знал, как такое возможно), то слухи сами не распускаются. У них есть авторы, а учитывая их обширность и однообразие – автор.
Один. Которому это выгодно.
А кому бы?
Версий две. Испанцы и московиты, кто ж еще? Оставалось выяснить, кто.
Анна знала об этом – и писала на родину. Софья читала донесения и надеялась лишь, что концы достаточно хорошо упрятаны в воду. Хотя даже если бы Людовик вздумал им мстить…
Софья честно признавала, что за такое их повесить мало. И в кои-то веки не оправдывала себя или брата с мужем. Человек – тварь своеобразная, чтобы снять с себя ответственность или избавиться от чувства вины, что угодно изобретет. Но Софья не могла этого сделать. Фантазии не хватало.
