– Да что там рассказывать, сами можете увидеть следы тех сражений. Надо лишь покинуть деревню, пройти лес, за ним и найдёте старые камни, оставшиеся от замка Тёмных. Камни те оплавлены драконьим пламенем. А вот дальше не ходите. Дальше общая могила. Плохое место. – Старик опять плюнул. На этот раз трактирщик осуждать его не стал и тоже плюнул себе под ноги.
– Разве замок, в котором сейчас живут благородные ваших земель, не построен Тёмными? – спросила я задумчиво.
– Нет, конечно. Его позже отстроили. В те времена, когда у всех была надежда, что мир будет иным, что мы сможем его изменить. Славное время тогда было, – вздохнул старик, – не то что сейчас. В мире было так много волшебства…
– Так вздыхает, словно сам тогда жил, – встрял в разговор трактирщик. – А по мне, чем меньше всякой нечисти да магии останется в мире, тем простому человеку легче будет. Не в обиду вам, магам, будет сказано, – спохватился мужчина, вспомнив, кто перед ним. – Но я больше Безликим доверяю.
– Что же Безликие вам не помогут? – спросил Таур ехидно.
– Трактирщик прав, – возразила я Ветреному брату, вспомнив отца и Рони. Разве всё то случилось бы с ними в мире, лишённом волшебства? Вряд ли.
– Вот я и говорю, – обрадовался трактирщик моей поддержке. – Лучше всем нам без магии будет. Приятно, что господа маги это понимают. И вороны те разом передохнут. Это они ещё у деревни смирные, но и то порою на пьянчужку какого напасть могут. А на скалы так и вовсе лучше не соваться. Гнёзда их там. На проклятом дереве. Так и стерегут они общую могилу. – Трактирщик опять плюнул, отгоняя зло. – Не улетают. Пробовали на них охотиться. Только хуже сделали. Вороны на детей нападать стали. Пришлось в покое птиц оставить. Хочется им жить на скалах, пусть живут.
– Как я понимаю, мы к скалам отправляемся? – спросил младший, когда мы вышли из трактира.
– Да, – ответила я коротко.
– А как же вороны? Не боишься?
– А разве ты со мной не пойдёшь?
– Пойду, но вот помогу или нет, этого я тебе обещать не буду.
– Тогда уходи, – сказала я резко и остановилась.
– Ты меня гонишь?
– Да, Таур, если ты не хочешь мне помогать, убирайся! – рявкнула я, чувствуя боль от одной только мысли, что он уйдёт, и ещё больше убеждаясь, что его необходимо прогнать.
– Не забывай, кто я.
– А то вновь ударишь?
Он действительно выбросил вперёд руку, но не ударил. Его пальцы коснулись моей щеки, погладили так нежно, что я едва не расплакалась. Это было хуже удара. Таур обнял меня, и я не нашла в себе сил сопротивляться.
– Вот так, – сказал он, прижимая меня к себе, – чтобы причинить тебе зло, мне не нужно проявлять жестокость, больше вреда я причиню тебе своей нежностью, – зашептал парень мне на ухо. И я задержала дыхание. – Теперь я могу тебя поцеловать.
И мне безумно захотелось этого. Я потянулась к Тауру, но он оттолкнул меня.
– Этого я никогда не сделаю.
– Почему? – вырвалось у меня. Мои щёки пылали. Как же мне было стыдно за мою слабость!
– Потому что ты дорога мне. И я помогу тебе.
Дальше до самых скал мы шли молча, но я время от времени кидала быстрые взгляды на младшего из Ветреных братьев. Он был настолько красивым, что мне не верилось, что он может действительно полюбить меня. И в то же время мне очень хотелось верить его словам.
Лес закончился, казалось бы, непреодолимой преградой. Скалы, выросшие на нашем пути, выглядели неприступными, они стояли перед нами настоящей стеной и тянулись в обе стороны, насколько хватало глаз. На скалах то там, то тут виднелись оберегающие надписи и рисунки. А с камней и из расщелин на нас таращились куклы. Целая армия кукол. Некоторые из них уже сгнили, превратившись в грязные выцветшие тряпки. Другие были совсем новые. Какие-то из них казались наивной неумелой поделкой, а иные пугали до жути, напоминая настоящих детей.
– Что это? – вздрогнула я, невольно прижимаясь к Тауру. Тот обнял меня за плечи.
– Стражи, – пояснил младший. – Есть поверье, что такие куклы оберегают от зла. Наверняка местные жители считают, что за скалами обитает нечто зловредное, вот и хотят таким образом отгородиться.
В том месте, где кукол было больше всего, я заметила выбитую в камне лестницу.
– Смотри, – указала я Тауру.
Тот спросил:
– Ты уверена, что хочешь идти дальше?
– Если я не пойду, кто это сделает за меня? – откликнулась я, совершенно не рисуясь. Я пришла сюда не только чтобы помочь несчастным девушкам. Я здесь ради Рони.
Осторожно, стараясь не раздавить кукол, я запрыгала по камням. Лестница привела меня к небольшой расщелине; протиснувшись в неё, я ахнула от восторга. Скрытые в скалах, сливаясь с ними, стояли развалины древнего замка. Изогнутые узкие коридоры, изящные формы стен и колонн, частично разрушенные огнём драконов и ветром, пустые окна, смотрящие в никуда, небо вместо крыши… Развалины настолько слились с окружающим их пейзажем, что, наверное, были ещё прекраснее, чем сам замок в момент своей славы. Но это величие было олицетворением одиночества, пустоты. И мне сразу вспомнился Рэут.
