– Похоже, вы не на шутку увлеклись Днаей. Только будьте уверены, она вас бросит ради Пути.
– Это неправда! – с неожиданной даже для себя горячностью воскликнула я.
– Что неправда? Неужели ты сможешь ради этого человека оставить дорогу? Скажи. Правду скажи!
– Я постараюсь. – Схватив Рэута за руку, я изо всех сил сжала её, точно и впрямь старалась удержаться рядом с ним. Боль в сердце мешала дышать. Резкое жжение на лбу путало мысли. И я никак не могла понять, что же такое со мной происходит.
Рэут почувствовал моё состояние, притянул к себе, обнял, делясь своей силой. Но со стороны, наверное, это смотрелось как приступ нежности.
– Для меня это больше чем нужно, – сказал он моей матери.
– Вы безумец, магистр. Но я не позволю вам совершить столь опрометчивый шаг. Я не дам своего благословения. Вы мне потом ещё спасибо за это скажете.
– То есть вы предпочтёте бесчестье рода? Вы хотите, чтобы ветвь упала? – Рэут подался вперёд, выпуская меня из своих рук. Мне стало холодно.
Мать замерла, понимая, что попала в ловушку. Честь рода, благосостояние рода – превыше всего. Если она сейчас пойдёт против этого правила, Рэут сможет известить короля о падении нашей ветви.
– Нет, я этого не хочу.
– Тогда проведите обряд, – улыбнулся мужчина.
Я вздрогнула, испуганно вцепившись в Рэута. Ведь он просил не просто о благословении, сейчас он зашёл дальше. Он требовал связать нас навечно немедленно. А что, если моя мать сделает это? Моё сердце заколотилось так сильно, что мне вновь стало больно.
– Что ж, если так, то я согласна. Но при одном условии, – сказала моя мать.
– Каком? – Рэут успокаивающе погладил меня по руке. Он наверняка чувствовал, как бешено бьётся мой пульс. И мне очень хотелось вырвать свою руку, но почему-то не хватало на это сил.
– Вначале вы проведёте в замке три дня. Я должна убедиться в том, что вы по каким-то причинам не морочите мне голову, а любите друг друга. И в эти три дня никто из вас не должен покидать замок.
Мы сидели в беседке, я держала Рэута за руку и плакала:
– Она знала, что я не смогу, не выдержу здесь три дня.
– Дная, но мы ведь не ради благословения приехали. – Рэут казался очень довольным. – Пока всё идёт отлично. Мы получили время, чтобы как следует осмотреться и всё понять…
Я вдруг почувствовала горечь. Мы ведь действительно здесь не за этим. Так чего я плачу? Или мне вдруг захотелось поверить… Или я… О нет! Я окончательно запуталась в себе.
– Дная. – Рэут взял меня за подбородок, заглянул в глаза. – Дная, ты что? Перестань, – ворчливо заявил он. – Хватит уже. А то я ещё, чего доброго, поверю, что ты расстраиваешься из-за того, что нас не поженили.
И вдруг он нежно коснулся пальцами моих щёк, стирая текущие по ним слёзы. Это действие совсем не вязалось с его словами. Я замерла, не понимая, что происходит, а потом увидела в глубине сада мать, она наблюдала за нами. Значит, Рэут просто уловил её присутствие. Значит, он просто играл! Я разозлилась на магистра, хотя он был ни в чём не виноват. Едва мать скрылась из виду, я вскочила и, ни слова не говоря, побежала прочь, меня душили слёзы.
Через пару часов Рэут постучал в дверь моей комнаты и, перешагнув порог, сменил облик.
– Как же приятно вновь оказаться собой, – усмехнулся он, взлохматив седые волосы.
Я сидела, забравшись с ногами на кровать, прижавшись к стене, и исподлобья смотрела на старика.
– Ты на меня злишься?
– Нет. Борюсь с желанием вылезти в окно и убежать.
– Проклятие Пути?
– Да. Прикуёшь меня?
– Нет. Замок не позволит чужому творить здесь свою магию, а простая цепь тебя не удержит.
– А смена образа, разве это не магия? Её-то замок позволяет.
– Это не магия – это всё я. Каким бы я ни был. Я уже говорил тебе, Дная, – когда ты поймёшь? Просто для меня нет возраста, нет времени. Я всегда разный – это моя сущность.
– Что же мне делать?
– Осознать суть вещей.
– Я о Проклятии Пути.
– Наверное, надо вспомнить, зачем ты здесь на самом деле.
– Ты знаешь, где моя мать?
– Ушла на могилу мужа.
– Пока её нет, я хочу познакомить тебя с братом.
Рэут помолодел.
– Давно пора.
У комнаты брата я остановилась. Хотела постучать, но с горечью вспомнила, что мне никто не ответит. Поэтому просто открыла дверь.
Брат лежал в кровати и бессмысленно таращился в потолок. Отрешённо, безразлично. В комнате пахло застарелой болезнью и ещё чем-то, напоминающим запах леса, отчего мне сделалось страшно.
– Рони, – позвала я.
Брат не откликнулся.
Мы с Рэутом подошли к кровати.
– Ох, ничего же себе, – произнёс Рэут, – я должен был предвидеть. Это многое объясняет.
– Да, мы близнецы, – кивнула я. – Но Рони на пять минут раньше родился. Поэтому он считался старшим. А что тебе это объясняет?
– Твою привязанность, например.
– Но это ведь не всё. Рэут, ты уже всё понял, да?
Маг кивнул.
– И это мне не понравится?
Он снова кивнул.
– Рони нельзя вернуть?
– Ну это-то проще простого. Но мы явно пришли вовремя, ещё чуть-чуть, и было бы поздно.
– Тогда чего мы ждём?!
– Сначала нужно разобраться в главном.
– Что может быть главнее Рони?
– То, почему он стал таким.
– И почему же?
– Пойдём.
– Куда?
