Он рос в приюте.
Теперь Эстелла понимала, почему те слова про маму так сильно его разгневали. Четверо детишек росли в одних и тех же приемных семьях – как интересно, что все они были религиозными, почитающими семерых Богов. Однажды детям удалось сбежать, но как только стало понятно, что с корзинкой пирожков в неделю они умрут с голоду, пришлось вернуться в приют.
Последней принимающей семьей была семья Фритц. И если к остальным детям Эльза и Даррен относились сносно, то в Аркейне они видели козла отпущения.
В приюте его насиловали. Избивали. Над ним издевалась соседская детвора, когда он переехал к Фритцам. Его любили закидывать камнями, потому что он был нелюдимым, грубым и до дрожи в коленях
Как узнала Эстелла, оставили его раскаленной кочергой в приюте.
Аркейн терпел все это только потому, что над головой троих его друзей теперь была крыша. Он скитался по ночным улицам, только чтобы побыть наедине с собой. Подальше от боли.
Когда ему исполнилось восемнадцать, он научился давать отпор.
– Подойди ко мне.
Аркейн застыл на месте со сжатым в ладони ножом.
– Подойди, – повторил мужчина, выдохнув сигаретный дым.
– Кто вы?
Незнакомец ухмыльнулся. Широкополая шляпа скрывала от Эстеллы его лицо, однако она сразу поняла, что никогда не видела этого мужчину.
– Слышал сказки о том, кто любит освежевать людей так же, как животных?
Аркейн задрожал.
– Мясник…
Он бросился наутек, но незнакомец перехватил его. Секунда – и мальчишка был прижат к каменной стене.
– Ради семи Богов, ты такой трусливый сопляк.
– Не называйте меня так! Я… Я…
– М-м?
– Я тебя убью!
Аркейн занес нож, желая ударить Мясника под ребра, но его руку перехватили. Услышав звук ломающейся кости, Эстелла поморщилась.
– Ох, мальчишка… Я могу переломать тебя одной рукой, а ты смотришь на всех так, будто мир тебе чем-то обязан. Знаешь, мне в тебе это нравится… Когда-то я тоже был таким.
– К-каким?
– Слабым, но жаждущим показать свою значимость.
С тех пор Мясник взял его под свое крыло.
Он учил его давать отпор. Ломал кости, топил, закалял огнем, чтобы Аркейн привык к физической боли. И он сделал это. Спустя год ему было плевать на любые увечья, будь то ножевое ранение или пытки в закоулках Велоры. Он овладел оружием, стал тенью на таких же темных улицах, обучился искусству воровства и за день мог обокрасть десять знатных особ.
Каждый день с Мясником превращал его сердце в огрубевший орган. Каменный. Совершенно бесчувственный.
Петляя за ним по пятам, Эстелла на собственной шкуре чувствовала ненависть к миру. Но не это послужило толчком к желанию уничтожать его.
Она скиталась по памяти Аркейна, чувствуя, как с каждой упущенной минутой корона сдавливает голову, словно напоминая об ограниченном времени. Но Эстелла никак не могла найти то, что искала.
Одно из воспоминаний привело ее на площадь Оритела.
– Да здравствует девятый правительственный Сенат! Да здравствует Безымянная Империя!
На постаменте стояли семь человек, а со статуи Оритела, спрятавшись за изваянием, за ними наблюдали та девочка из подворотни, правда повзрослевшая, и Аркейн. Он возмужал, зелено-карие глаза потеряли блеск, что заметила Эстелла, когда в его руках дымились горячие пирожки. Ладони покрывали мелкие шрамы, а худощавость исчезла – на замену пришли мышцы.
– Когда-нибудь я тоже буду стоять там, – с запалом прошептал девушке Аркейн. – Вот увидишь. Нам не придется жить с Фридой и Дарреном, у нас будет свой дом, громадный, с золотыми потолками, и куча прислуги на побегушках. Они будут делать все, чтобы угодить нам!
– Но я не хочу большой дом. Мне и маленького хватит. Главное, чтобы тебя никто не трогал, Арк.
– Они не посмеют.
С течением времени Аркейн стал еще более замкнутым. Однако это не помешало ему найти свое главное оружие – знания. С головой погружаясь в книги, он искал нити, которые приведут его к справедливости. Наблюдая за ним, склонившимся над очередным фолиантом, Эстелла вспоминала себя.
В этом они были похожи.
Та девочка, Венди, достигла совершеннолетия и пошла на низкооплачиваемую работу в Стеклянный замок. Эстелла сразу поняла, что сделала она это по просьбе Аркейна.
А он сделал это по приказу Мясника.
– Нам нужна подсадная утка. Мы уничтожим Сенат изнутри, мальчик мой.
Эстелла двигалась за девушкой, облаченной в черно-белую форму уборщицы, оглядывая ночные улицы. Как же опасно раньше было в Велоре. Повсюду сновали пьяницы, маньяки, наркоторговцы. На каждом шагу она натыкалась на конечности бездомных мужчин и женщин, раскинувшихся за мусорными баками.
За одним из темных поворотов их поджидал человек в плаще.
– Боги, ты меня напугал!
– Не кричи так. Слишком много крыс на каждом углу.
Венди широко улыбнулась и бросилась ему на шею. Эстелла задержала дыхание, когда Аркейн обнял ее в ответ совсем не родительским, даже не братским жестом.
– Что ты узнала? – спросил он, отстранившись.
