Крылья возмездия полностью

– Если бы я узнал, что ты покинула этот мир, я бы отправился за тобой, сказочница. Если бы я узнал, что наши дни ограничены, я бы пользовался каждым моментом, а потом ушел бы вместе с тобой. Но это… Я буду заботиться и беречь тебя. Я покажу тебе весь Новый мир, стану твоим щитом и мечом. Я буду с тобой и в самые светлые, и в самые темные дни…

– Боги, Илай! Ты второй раз делаешь ей предложение в самые неподходящие моменты!

– Закрой рот, Коффман!

Эстелла подавила смех и заглянула Илаю за спину.

Нэш покачивал головой и цокал, наблюдая за ними со сложенными на груди руками. Аарон и Астра донимали вопросами Клэр, обходя ее по кругу и рассматривая с разных сторон, будто какую-то диковинку.

Они тоже были ранены, но, по всей видимости, в них говорил адреналин.

Поймав взгляд Аарона, Эстелла улыбнулась сквозь слезы и помахала ему рукой.

Однажды Люцифер сказал: «Даже после самой темной ночи наступает рассвет». Он наступил сотни лет назад, когда десятый Конгломерат прервал порочную цепь своих предшественников. И он наступил сейчас. Ценой тысяч жизней. Ценой потери близких, отречения от прошлого и самих себя.

Но он наступил.

Поддерживая Илая, Эстелла двигалась к целительскому шатру, растянутому ведьмами за короткое время. Раненых было слишком много – если не оказать им помощь прямо сейчас, многие не доживут до утра.

Она заглядывала в лицо каждому встречному и произносила слова благодарности. Ей улыбались в ответ. Перед ней склоняли голову. Но в глазах стоял неописуемый ужас, пережитый за, как узнала Эстелла, десять суток непрекращающегося боя.

Война не проходит бесследно. Она оставляет след не только на земле – в разрушенных городах и перестроенных королевствах, – но и в сердцах тех, кто будет их возрождать. Эстелла сама чувствовала этот след. Видела его в потерянных глазах Илая, мечущихся между выжившими и погибшими. Сдерживала слезы, когда слышала чей-то плач, наполненный скорбью и прощанием.

Это сражение будут помнить через сотни лет.

Эстелла сделает все, чтобы так и было.

Как только Эстелла и Илай двинулись к целительскому шатру, ночное небо пронзил дикий драконий рев.

Клэр сразу же узнала, кому он принадлежит. По спине скатился холодный пот.

Ярус.

– Он ранен? Что с ним случилось?

– Ярус не сражался, – ответил Аарон, запрокинув голову. – Его так и не смогли оседлать. Где…

Еще один мощный рев прокатился над полем боя. Воины, двинувшиеся к Терре, начали настороженно оглядываться.

Вдруг Клэр увидела его. Ярус летел со стороны арьергарда прямо к ним.

К ней.

Клэр сорвалась с места и бросилась ему навстречу. Что-то не так. Ярус взволнованно рычал, выпускал струи жаркого огня, пытаясь привлечь к себе внимание.

Он ранен? Хочет о чем-то предупредить?

Ярус грузно приземлился на открытый участок равнины.

– Что случилось? – крикнула Клэр, словно тот мог ее понять. Остановившись, она бесстрашно обхватила его шипастую голову. – Ярус, что произошло?

Он оскалился и взглянул в сторону арьергарда.

– Кому-то нужна помощь?

Из него вырвалось согласное фырканье.

– Кто?

Темные глаза пронзительно заглянули в глаза Клэр. На каком-то интуитивном уровне она почувствовала его ответ.

Вальхалла.

– Черт… Нужно скорее бежать туда.

– Клэр!

Она обернулась и увидела Нэша. Схватившись за окровавленный бок, он брел в ее сторону.

– Что такое?

– Вальхалле нужна помощь. Идите к целительницам, у вас слишком тяжелые ранения.

– Я могу помочь тебе.

– Доверься мне, Нэш. Я справлюсь.

Он сжал кулаки, но, сдавшись под ее тяжелым взглядом, опустил плечи.

– Спасибо, – выдохнула Клэр.

Больше всего в их отношениях она ценила понимание. То, что Нэш не относится к ней, будто она хрупкая и может разбиться.

Клэр и Нэш – не две половинки одного целого. Они совершенно разные люди, которые не зависят друг от друга ни в каком плане. Но когда они вместе, их не остановит никто. Они дополняют и делают друг друга сильнее.

Став хранительницами врат, они с Эстеллой могли летать – хотя подруга делала это, и когда обладала божественной силой. Клэр до сих пор не понимала, как после перерождения у нее появились крылья, но сейчас не было времени это выяснять.

Она уже бросилась к арьергарду, когда Ярус распахнул крыло и преградил ей путь.

«Залезай», – говорили его глаза.

– Ты хочешь, чтобы я… оседлала тебя? – пролепетала Клэр.

Он ведь не подпускает к себе даже Цирею! Конечно, Ярус разрешил Клэр покормить его и даже уснул в ее присутствии, но… полет считался признаком доверия. Не нужно быть всадником, чтобы понимать это. Когда дракон дает человеку оседлать его, он доверяет ему свою жизнь.

«Залезай».

Не задавая лишних вопросов, она вскарабкалась по крылу Яруса и упала к нему на спину. Схватилась за два шипа на шее и, сильнее сжав бедра, крикнула:

– Летим!

Ярус был на удивление покладистым. Он оторвался от земли, и Клэр в ужасе заверещала. Ее бросило в сторону, но дракон заботливо приподнял крыло, не дав ей скатиться на землю.

И это тот самый Ярус, который чуть не отгрыз ей голову.