Даже мимолетный взгляд действовал сокрушительно. Ноги у Земолай едва не подломились. Лучше броситься с башни прямо сейчас, чем столкнуться с меха-дэвой. Ее уже однажды сочли недостойной, низвергли, уничтожили. Безумие – снова взывать к божеству, чистое отчаяние. Одно прикосновение света, и причина ее пребывания здесь раскроется, тогда…
А Земолай до сих пор не понимала, зачем она здесь. В иные моменты она была уверена, что явилась пресечь Водайино злоупотребление властью: просто, бескорыстно, праведно. В другие задавалась вопросом: а не кроется ли тут жалкая попытка снискать расположение самой богини, отвесить последний земной поклон?
Какой мотив угоднее божеству?
Древо под ее ладонью было теплым и словно бы гудело от предвкушения. Мятежники обеспокоенно смотрели на свою предводительницу. Непослушными пальцами она снова достала шнур и подключилась к древу, пока трясущиеся руки не выдали ее смятения.
Тепло. Приглашение. Рокочущий, щелкающий, живой электрический ток в жилах, подобного которому она никогда прежде не ощущала. Он наполнял Земолай, трогал ее до глубины души, заземлял и поднимал в воздух. Она не хотела уходить. Она не могла вынести больше ни секунды.
– Готовы? – спросила она хриплым до неузнаваемости голосом; пришлось откашляться. – Как только портал откроется, нас увидит весь город. Мы должны оказаться на той стороне прежде, чем сюда набегут.
– Да-да, – закивала Гальяна, – готовы.
Земолай прикрыла глаза, и слова пришли сами собой. Она запомнила их: божественные слова, ритуальные формулы, слышанные за эти годы столько раз… а ведь большинство считало, что произносить их имеет право только Голос или, в экстремальных обстоятельствах, созыв крылатых высшего ранга. Но Земолай знала правду: Водайя выучила священные слова задолго до того, как ей дозволили их использовать, и они все равно работали.
А если эти слова просто часть обряда, призванного внушать благоговение? Или закодированные голосовые команды, на которые откликался механизм? Или они действительно пробуждают спящее божество?
Это не играло роли. Земолай произносила их и словно катала во рту засахаренные камешки. Согласные кувыркались друг через друга азартными щенками, гласные казались упруго-скользкими. Она произносила слова, и энергия текла к ней в противовес ее ожиданиям. Она-то полагала, что ее высосут досуха, поглотят и отбросят пустую шкурку, но божье древо щедро наполняло ее теплом, принося облегчение ноющим суставам.
Рядом тихо вздохнула Гальяна, и Земолай открыла глаза. Портал раздвинулся всего на несколько футов в ширину, но этого вполне хватило, чтобы осветить древо и четырех человек, нервно сгрудившихся под его ветвями. Они проступили четким рельефом, горстка разбойников с широко открытыми испуганными глазами и волосами всех цветов радуги. А над ними тянулся к серебристому помосту инопланетный лес.
Слезы текли по щекам Земолай – первые слезы с тех пор, как она вышла, целая и сломанная, из карантинной клетки в мятежном подполье. Портал открывался ей. Меха-дэва не отвернулась от нее, пока еще нет. Казалось, воительница сейчас разревется в голос, сдастся и покинет это место навсегда, удовольствовавшись этой жалкой крупицей победы. Идти дальше означало навлечь на себя унижение и поражение.
– Столько хватит? – спросила Гальяна, и дрожь в ее голосе отчасти разрушила чары. – Земолай, мы идем?
Бывшая крылатая потерла щеки:
– Да.
Она вынула шнур из своего порта, стараясь не потревожить соединение на другом конце, хотя, конечно, это был очередной ритуал неясного назначения.
Рустайя тщательно прицелился из гарпунного пистолета и выстрелил. Снаряд идеально прошел через центр портала и крепко застрял в гуще листвы у изгиба тонкого столба. Стрелок дернул раз-другой – трос выдержал. Надо было шевелиться, пока портал не начал снова блуждать и либо перерезал бы им веревку, либо выдернул бы ее из рук.
Рустайя уперся одной ногой в ствол дерева, намотал трос с узлами на предплечье и отрывисто кивнул Тимьяну, как будто ничего особенного не происходило, просто выбрались полазить по горам.
– Изменница Земолай! – обрушился вдруг разъяренный голос. – Отпусти божье древо! Повернись и встреть меня лицом к лицу, если у тебя осталась хоть капля чести.
На крышу, шаря перед собой лучом фонаря, спускался крылатый Митриос. Он жестко приземлился на кирпичи у них за спиной, вооруженный и готовый убивать.
Такого я не ожидал. И от нее такого не ожидал. Не думаю, что осмелюсь записать подробнее, даже здесь.
На один ужасный миг Зеня застыла перед лицом надвигающейся атаки… а затем со скрипом включились натренированные рефлексы. Она повернулась к Водайе, по-прежнему раздававшей приказы сверху. Воительница сияла целеустремленностью, яростным и праведным восторгом.
