– Что она там делает? – Водайя снова двинула бывшую ученицу по лицу.
В глазах у Земолай вспыхнуло, из носа хлынула свежая кровь.
Гальяна, стоя на коленях, лихорадочно ковырялась в помосте, теперь уже на виду у всех. Она крепко прижала зубило к железному кулаку и стукнула по нему молотком, больше не пытаясь высвободить прибор по-тихому. Звон походил на крик. Гальяна ойкнула, снова выронив зубило из сломанных пальцев, но железный кулак сдвинулся, дело пошло.
Остатки сил покинули Земолай. Мир пульсировал красным и черным, в ушах непрерывно звенело. Она чувствовала, как Водайя отстранилась, и попыталась перевернуться, чтобы перехватить ее, но дикая боль в животе не позволила. Нож вывалился, скользкий на ощупь, и Земолай сумела повернуть только голову. Все кружилось и тускнело, но она, вопреки всему, надеялась, что выиграла достаточно времени и задача выполнена.
Она увидит, как все закончится.
Гальяна стояла на коленях у ног меха-дэвы, ей наконец удалось выломать железный кулак из ложа богини. Он оказался почти в фут в поперечнике и светился красным, пульсируя в такт устройству на груди у Водайи. Гальяна бросила молоток, подняла добычу обеими руками и треснула ею по серебряной платформе.
Кулак засиял ярче, но не разбился.
Водайя метнулась к ней размытым пятном. Гальяна снова и снова стучала железякой по платформе, всхлипывая при каждом ударе от боли в сломанной руке. Разреженный воздух звенел пронзительным эхом. Красный свет уродовал искаженное паникой лицо мастерины, превращая его в изрезанную глубокими морщинами маску.
Водайя преодолела расстояние между ними в считаные секунды. Гальяна вскинула прибор высоко над головой и со всей силы обрушила его на пол. Раздался жуткий треск, оболочка устройства поддалась – и тут Водайя схватила Гальяну за грудки и вздернула в воздух.
Кулак упал на платформу и раскололся. Из обнаженного ядра брызнул свет, но неверный, угасающий. Еще пару раз нерешительно мигнул и отключился.
Водайин блокиратор сигнала тоже погас, под кирасой стало пусто и темно.
– Что ты сделала? – взревела Голос. – Глупая девчонка, что ты натворила?!
Она поволокла Гальяну прочь от помоста. Та брыкалась и кричала, но вырваться из хватки крылатой не могла. Портал все еще висел над ними безмолвным свидетелем, полный возмущенных лиц, но портал Водайю не интересовал – она тащила Гальяну к краю платформы.
– Земолай! – отчаянно позвала Гальяна.
Но Земолай не могла ей помочь. Она и себе-то помочь не могла. Даже остановись портал в дюйме от ее тела, она бы не сумела себя в него заволочь. Только прижимала дрожащие руки к животу, силясь удержать внутренности.
Она судорожно втянула воздух и прошептала:
– Прости, Галь…
И тут проснулась меха-дэва.
Сладкий, свежий воздух сделался маслянистым и едким, как возле перегретого механизма, а окружавший богиню жемчужный кокон пошел рябью и задымился. Он сгустился в зловещий плотный туман, скрывающий все, что за ним. Внутри что-то шуршало, угадывалось движение.
Пребывая в царстве богов, Земолай привычно держала зрение расфокусированным, дабы обойти зрительные обманки. Однако, когда меха-дэва приняла сидячее положение, даже это не помогло. Мир прояснился до бритвенно-острых граней. Возле окутанного туманом тела божества свет изгибался, отражаясь и преломляясь невозможным образом.
Смотреть на меха-дэву было все равно что таращиться навстречу урагану. Земолай отчаянно хотелось увидеть ее лицо хотя бы перед смертью, но глаза горели и слезились. Она могла только щуриться, взгляд сместив вбок, надеясь уловить хоть что-то.
Богиня выпрямилась и вдруг выросла до невероятных размеров. Изображение то двигалось рывками, то проскальзывало. Она сидела на своем ложе, и было непонятно, как она помещалась на нем прежде, ведь помост имел всего пятнадцать футов в длину, а сама она была минимум вдвое выше. Ее вид менялся всякий раз, стоило Земолай моргнуть: то обыкновенная женщина, то чудовище ростом с башню. Туман то растягивался, то собирался вокруг нее складками, то шелковисто струился вокруг ступней, оставляя на серебре россыпь упругих капель…
И меха-дэва спустила ноги на пол.
Полностью вставать она не стала – ей хватило протянуть руку сквозь жемчужную завесу, струйки тумана обвивали ее запястья и предплечья эфемерными проводами. Богиня простерла длань через всю платформу туда, где скорчилась дрожащая Земолай. Гигантская ладонь заслонила свет, но тени не отбросила.
Тело Земолай остывало. Она чувствовала надвигающийся холод в костях, ее время истекало, собираясь по бокам липкой лужей.
Она приготовилась к божественному прикосновению, надеясь только, что это будет недолго и не слишком больно, что меха-дэва явит к ней милосердие в виде быстрой смерти.
Огромная ладонь накрыла ее тело, словно одеялом, – так взрослая женщина обхватывает новорожденного котенка, – и на этот раз ее прикосновение не несло обжигающей, звенящей в костях вибрации, терзавшей Земолай, привязанную к божьему древу.
