Водайя приземлилась в самой гуще темных корявых ветвей. Портал мерцал в трех футах над ее головой – тонкая полоска белого света длиной едва ли в пару футов. Зеня откровенно разинула рот. Она никогда не была так близко к порталу. Сердце колотилось так сильно, что казалось, она вот-вот потеряет сознание.
Водайя поддернула полу мундира, обнажив небольшой порт над тазобедренной костью, затем достала из внутреннего кармана меха-шнур и воткнула один конец себе в бок, а другой – в похожий порт на почерневшей коре ближайшей ветки.
Крылатая забормотала на языке богов, и от ее слов ткань реальности задрожала, словно под ударами молнии. Это было немыслимо, невозможно, она же не Голос! Если Меха Петрогон узнает… если кто-нибудь их увидит…
Портал растягивался мягко, будто сонная кошка, и Зеня уже не могла думать ни о чем другом. Он ширился и ширился, сочась ручьями искристого света. Глаза неудержимо слезились, но Зеня держала их широко открытыми, впитывая каждую деталь.
Яркие цвета, бесконечное разнообразие зеленого, желтого и синего; извилистые формы, непостижимые с этого ракурса, чистая красота.
– Держись, – повторила Водайя.
Она отключила порт, осторожно расправила крылья между ветвей древа, взмахнула ими раз, два и понесла Зеню вверх.
На миг портал воспротивился проникновению, прогибаясь и растягиваясь невидимой пленкой. Зеня было забилась, борясь с удушьем, но Водайя держала крепко и толкала, толкала.
И вот они в царстве богов. Это оказалось поразительно. Сокрушительно. Воздух здесь был слаще. Все купалось в белом сиянии. Оно болезненно резко отражалось от каждой поверхности.
Зенины глаза привыкли к изменчивому водовороту разноцветного неба. Это место было слишком ярким, слишком ясным. Она изо всех сил пыталась разобраться в окружавших ее видах, острых как ножи.
– Расфокусируй зрение, – прошептала Водайя, и даже ее голос тут звучал иначе, мягким музыкальным перезвоном. – Чем больше ты стараешься, тем меньше видишь.
Зеня едва не расплакалась от досады. Как же не таращиться вокруг во все глаза! Но она читала о зрительных обманках в царстве богов и едва не рассмеялась, вспомнив об этом сейчас: книжная схема, плоская и безжизненная, не имела ничего общего с действительностью.
Девушка глубоко вздохнула и позволила взгляду «поплыть» мимо окружавших ее предметов, положившись на периферическое зрение. Медленно, мучительно глаза приспосабливались. Мир по краям прояснился, и она ахнула, автоматически сосредоточившись на оранжево-желтой лозе. Зрение тут же затуманилось, и Зеня с трудом сдержала возмущенный вопль, но набралась терпения и повторила попытку.
На сей раз дело пошло быстрее. Осторожно, старательно не вглядываясь ни во что, Зеня – буквально краем глаза – посмотрела на мир меха-дэвы.
Водайя несла ее вверх через густые джунгли. Бесконечное, лишенное горизонта пространство заполняли извилистые, тонкие столбы, кишащие растительной жизнью.
Вблизи столбы казались пористыми, губчатыми; нежных оттенков молодой древесины, испещренной тенями и бликами, они проступали даже сквозь окутавшую их густую растительность.
Прочные, тесно переплетенные лозы были усыпаны пестрыми отростками, которые могли оказаться и цветами, и мясистыми семенными коробочками, и напоминающими усы иголками, и пушистыми перьями. Все вокруг было гигантским, под стать богам, включая колючие плоды размером с Зенину голову и цветы, похожие на разинутые рты, такие огромные, что она бы туда целиком поместилась. Ниже зелени не было ничего, кроме мягко клубящегося тумана, скрывавшего всякий намек на землю внизу.
Даже здесь, в этом священном месте, в ее благоговение вторгся голос Никлауса. «Зачем меха-дэве сад? – шептал он. – Ты поднимаешься сквозь небеса или сквозь экспериментальный пищевой запас ботаника?»
Она отмахнулась от него. Ох уж этот Никлаус и его непрекращающиеся вопросы. И куда это его завело?
Портал исчез, и они остались совсем одни в тишине настолько плотной, что у Зени звенело в ушах. Не чувствовалось ни ветерка, ни малейшего движения воздуха, и все-таки Водайя продолжала подниматься, лишь слегка подрабатывая крыльями и осторожно маневрируя, дабы избежать растительных тенет, беспорядочно соединявших столбы.
Они поднимались, потому что небо хотело, чтобы они поднялись.
Ей бы и этой короткой минуты парения в небесах хватило с лихвой, но Водайя стремилась вверх, и вот уже Зеня разглядела далекую вершину садового полога: не переплетение ветвей и листвы, а изогнутую металлическую платформу. Она уже видела такое раньше, и не поддерживай ее Водайя, рухнула бы в пропасть.
Опочивальня меха-дэвы.
Паника охватила Зеню, внезапно очнувшийся инстинкт вопил: «Прочь! Беги! Это зрелище не для твоих глаз!» Но они пролетели над краем платформы и опустились на ее поверхность, плотную, но не металлически-твердую. Водайя отстегнула ремни, но Зеня вцепилась ей в плечи, боясь отпустить.
