«Не имеете права!» – кричали они. Или: «Это кощунство!» Или: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, у меня дети… мать… любимый…»
Брат?
На несколько недель после осады Квазера Зеня с головой ушла в сражения, только в гуще боя она чувствовала какой-то смысл. На каждом задании она первой выходила на позицию и последней уходила. В перерывах между рейдами отправлялась на тренировочный полигон, занималась в одиночестве после дежурств и приползала в расположение отряда, когда остальные уже спали.
К усилителям Зеня возвращалась с осторожностью. На сей раз внимательно следила за частотой приема и дозировкой, записывала симптомы и снижала дозу при первых намеках на приближение безумия. Ночной сон у нее сократился примерно до четырех часов, неизбежного окна перед рассветом.
Пава Ромил первым отвел ее в сторону, застав за натягиванием доспехов в выходной. После ее срыва он единственный вел себя дружелюбно.
– Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? – спросил он, понизив голос, как будто все остальные не подслушивали старательно под дверями кухни.
Он положил ей ладонь на локоть, словно она возьмет и улетит.
– Перегибаю? – Зеня отпустила локоть. – Вы все стараетесь набрать основные баллы, но ваши баллы не будут иметь никакого значения, когда окажетесь на фронте – в смысле, на настоящем фронте, а не на грязной наземной уборке, которой мы занимаемся. Вы по-прежнему ведете себя как студенты. Я веду себя как воин.
– Ни один воин так не делает! – Он повысил голос, и иллюзия уединения рассеялась. – Посмотри на себя! Клята Виталия, удивительно, как ты еще не спятила!
– Я точно знаю, что… – Зеня остановилась, перевела дух. – Я не обязана перед тобой отчитываться.
Она отвернулась, чтобы не видеть, как Ромил выходит из кухни.
Снаружи донесся лишь вопросительный шепот Долин и его восклицание в ответ.
Вместо того чтобы притормозить, этот эпизод ее только раззадорил. Она вернулась в расположение хорошо за полночь, в липкой от пота одежде и с окровавленными от бесконечных упражнений на лестнице руками. И чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо прежде. Никто из них ни от чего не отказывался, чтобы попасть в эту секту.
И никто ничего в этой борьбе не потерял.
Прошел месяц. День в день. Утром Зеня проснулась, и дата обожгла ее огнем. От пульсирующей головной боли избавили стакан воды и таблетка, но более глубинный ужас никуда не девался еще долго после того, как болезненная грань ломки была спилена.
После полудня отправились на охоту. Зеня снова была впереди, ведя свою пятерку в туннели под технической лабораторией. Свидетели заметили ночную активность в соседнем переулке, который, как все знали, служил входом в подземный бункер.
Вот только это оказался не бункер, а чертова барсучья нора. Каждый раз Зеня поворачивала за угол в страшном волнении, сканируя взглядом сгустки теней на предмет малейшего движения. Они знали: если здесь кто-то есть, стычки не избежать.
Обнаружилось с полдесятка складских помещений, все забитые припасами. При мысли о том, как долго техники, по всей видимости, готовились, становилось тошно. Гражданская война, просчитанная вплоть до мешков с фасолью. Отряд выстрелил болтами в каждую дверь и прилегающую к ней стену, заклинив их, как щеколдой, дабы не позволить мятежникам подкрасться сзади.
Главный туннель заканчивался круглой деревянной дверью. Она сдвинулась на дюйм, открыв толстую цепь и полоску темноты. Лийо и Ромил бросились вперед с железным тараном. Один удар, другой, и разлетелись металлические звенья и толстые деревянные щепки.
– Руки за голову, лицом к стене!
Зеня ворвалась в помещение, выкрикивая приказы, – лицо под шлемом горело от собственного дыхания, поле зрения ограничивала ширина забрала.
Их было человек десять – может, дюжина – слишком много для этой комнатушки, толпа на грани паники. Трое стояли впереди с оружием, металл сверкал в отблесках падавшего из туннеля света. Они ждали в темноте, готовя засаду, как трусы.
– Мы ничего не сделали! – крикнула одна из женщин.
Пара болт-ганов выстрелила – снаряды ударились о нагрудную броню крылатых и отскочили.
В небольшом пространстве воцарился хаос – одни жались к дальней стене, другие падали на колени, третьи принялись швыряться всем, что попадалось под руку: пустыми ружьями, твердыми фруктами, даже, черт подери, камнями, словно земледельцы, отгоняющие диких собак. Резкий всхрап за спиной – Лийо?
Зеня выставила щит и двинулась вперед, а ее команда быстро перестроилась «лопатой». Они образовали изогнутую стену, сгребая толпу к двери, не оставляя им другого варианта, кроме как выплеснуться в коридор. Они подталкивали людей щитами, загоняя их, как животных.
Повстанцы хватались за боковые двери, но те оказывались заперты. Люди ковыляли вперед, рыдая и ругаясь, пока не уперлись в лестницу. Некоторые полезли наверх охотно, видимо отчаявшись достаточно, чтобы рассчитывать на какой-то шанс. Остальных пришлось теснить, бить дубинками по ногам и орать все громче и громче, пока не подчинились.
