Они с минуту постояли, упрямо глядя друг на друга, а потом Гальяна вернулась к выбору книг. Земолай внезапно ощутила за пазухой тяжесть, словно спрятанные письма превратились в камень. И тут вспыхнуло раздражение. Она снова позволила себе отвлечься. Ее задача – разделить и атаковать. Создать брешь. Разблокировать маячок Зуба и привести сюда силы Водайи.
– Они знают? – Земолай сердито махнула в сторону двери. – Пахари и остальные твои перебежчики. Знают, что вы строите свое новое общество на той же грубой силе, какую презираете в старом?
Гальяна обернулась, пораженная:
– О чем ты говоришь?
– Зуб, – пожала плечами Земолай, как будто кровь не гудела в ушах. – Вы приволокли его сюда, чтобы пытать.
– Ну… Допросить… – Гальяне явно сделалось неуютно.
– Можно и так сказать, – расхохоталась Земолай. – Я знаю только один способ сломить воина, и это мехалиновый отходняк. Потребуется целый вечер, чтобы он впал в буйство, или дольше, если он получил дозу прямо перед тем, как мы его поймали, но в этом я сомневаюсь. К моменту прибытия Каролина он как раз созреет.
Именно этого крылатые признавать и не хотели. Благодаря мехалину они могли улучшать себя почти бесконечно, но наркотик оставался самым слабым местом в их обороне. Зуб прекрасно понимал, куда угодил. Если он не изыщет способа бежать, то попытается покончить с собой.
– Ты же видела, каково было мне, – настаивала Земолай.
– А нельзя поговорить об этом позже? – попыталась увильнуть Гальяна.
Она прижимала к груди три книги, а глаза у нее покраснели.
– Все начинается с головокружения, с сосущей пустоты в животе, как от голода, – наседала Земолай. – Словно ты промерзла, как никогда в жизни, но тебя вдобавок лихорадит, одежда пропотела насквозь, и тебе так жарко, что мозги начинают давать сбой. Мысли скачут и повторяются – и это, кстати, лучшее время, чтобы вытянуть из пленника нечто связное, прежде чем его начнет выворачивать.
– Земолай… – натянуто позвала Гальяна.
– Боль накатывает такая, какой и представить себе не можешь. Все нервные окончания горят огнем, особенно те, что у тебя в портах. – Земолай снова ощутила себя в клетке и непроизвольно повела плечами, стряхивая фантомную боль. – Собственное тело предает, отвергает твою же машину, загоняет обратно в слабую оболочку, в которой ты родилась. Эта боль бесит. Она унизительна. Ты тратишь годы, десятки лет, чтобы обрести полный контроль над телом, – и в течение нескольких дней утрачиваешь его напрочь. К тому времени, как тебя накрывает безумием, от животного в тебе уже больше, чем от человека, и на прутья своей клетки ты бросаешься потому, что к этому моменту уже лучше ломать кости, чем сидеть неподвижно.
– Земолай, – уже взмолилась Гальяна, – зачем ты мне это рассказываешь?
Ее трясло, она стискивала пальцами книги, прикрываясь ими, словно щитом. Спала она не больше остальных, и горе ее было таким же новым и острым, как у них. Земолай почувствовала укол вины и сердито задавила его. Да, она пинает лежачего. И момент для этого самый подходящий.
– Просто хочу убедиться, что ты понимаешь, в чем участвуешь, – пожала плечами она. – Не сомневаюсь, приятно зайти так далеко, не замарав рук, но ты должна осознавать, как устроен сбор информации.
Она указала на библиотечные полки:
– Этот ваш амбарчик очень мил, но возведен он на тех же кровавых костях, что зарывает секта мехов.
– Это другое. – Гальяна сглотнула.
– Нет, то же самое.
– Часть нашей миссии – освободить крылатых. Нам нужны ответы, да, но Каролину под силу избавить Зуба от мехалина, как мы избавили тебя…
Решительности ее отрицанию явно недоставало.
– Ты в это не веришь, – фыркнула Земолай. – Зуб предпочтет умереть. Вам никогда не завербовать крылатого высокого ранга. Черт, вы подобрали меня на улице, выкинутую, умирающую, но до сих пор считаете необходимым держать на поводке.
Удар попал в цель. Гальяна побледнела. Открыла рот – явно намереваясь возразить и снова упирать на то, что ситуация временная, что Земолай обязательно скоро получит ключ от своей свободы, что ее перестанут держать в заложниках и выведывать внутренние тайны секты, – но щелкнула зубами, проглотив порыв.
– Идем, – шепнула девушка вместо этого.
Они завернули еще в одну комнату за чистой одеждой и одеялами. Гальяна пихала вещи в рюкзак, едва глядя на размер.
На обратном пути Земолай ее игнорировала. Неопределенно пожала плечами, когда они остановились у киоска с горячей едой, и Гальяна, явно отчаявшись, попыталась выяснить, чего бы спутнице хотелось. К счастью (к сожалению), тактика холодного молчания была Земолай до боли знакома, и даже во время недолгой прогулки она почувствовала, как девушку из-за него корежит.
В том, чтобы оказаться на другом полюсе такой модели отношений, было нечто разом и удовлетворяющее, и удручающее. Хотелось прекратить (она же всегда это ненавидела!) и в тоже время – вонзить нож еще глубже (разве она этого не заслужила?!).
Когда ходоки вернулись, Тимьян и Рустайя едва пошевелились. Оба утонули в мягких креслах, небрежно переплетя пальцы между подлокотниками.
