О брате она и думала, когда Петке поднял глаза от письменного стола. Учитель начал лысеть (а Никлаусу это не грозит). В его глазах появились первые отблески серебра. И вот сидит он на мягком стуле, в мантии, о какой Никлаус мечтал с тех пор, как научился ходить, и работает себе в тишине и покое, как будто дети не сражаются и не умирают на улицах из-за слов, которые он помогал писать.
Когда дверь только открылась, он приветливо улыбнулся – мол, кто пришел сегодня навестить мои стеллажи, – но улыбка дрогнула при виде Зени и погасла при взгляде на вооруженный отряд у нее за спиной.
Позже в официальном докладе напишут: «Отряд крылатой Водайи допросил книжника Петке, подозреваемого в ереси». Но это был не столько допрос, сколько крик души.
– Скажи! – взмолилась Зеня. – Скажи, где лежат бумаги еретика Викенци. Не заставляй нас разнести эту комнату в прах!
– Ох, Зеня, – покачал он головой (и это был конец, хотя она еще не сознавала – ее детское имя произнесли вслух последний раз), – что же ты наделала.
– Скажи, – повторила она.
Из коридоров уже неслись звуки борьбы: остальные бойцы их наземной команды, позаимствованные у крылатого Пиливара, теснили неумело оборонявшихся книжников.
– Это всего лишь слухи, – настаивал Петке. – Нет никаких бумаг.
Водайя дала отмашку, и Ромил с Лийо рванули вперед с черным мешком наперевес. Книжник пришел в ужас (а кто бы не пришел?), и последний взгляд, брошенный им на Зеню, был полон скорби.
Мешок затянулся. Двое сильных юношей уволокли тщетно брыкавшегося старика прочь.
– Где оно? – отрывисто спросила Водайя. – Ты пользовалась здешней системой. Где оно может быть?
Но задолго до того, как они вошли в комнату, Зеня понимала, что искать придется слишком долго. Комната хранила сотни тысяч отдельных листов бумаги – переплетенных в книги, сложенных в папки и коробки, убранных на полки, рассованных по ящикам. Никлаус нашел рукопись Викенци случайно, разгребая эти залежи по листу за раз, и преспокойно оставил на месте, понимая, что иначе как чудом никто другой на нее не наткнется.
Петке знал. Наверняка знал. Он был наставником Никлауса, его прямым начальником, первым человеком, к кому брат шел со своими пытливыми вопросами. Но если Петке не заговорит…
– Нам придется все это сжечь, – сказала Зеня.
Она чувствовала, что переступила черту (ворота за спиной захлопнулись, пути назад нет), но если какая-то ее часть и сопротивлялась предстоящему святотатству, то все затмевало облегчение оттого, что придет конец – конец искушению, убившему ее брата.
Стены тут каменные, то есть комната все равно что большая печь. Бутылка с горючим разбилась об пол, сверкнула искра, и через несколько секунд они захлопнули двери, спасаясь от невыносимого жара.
Горстка книжников прорвали заслон крылатого Пиливара и с криками бросились вперед, отчаянно желая войти в пылающее горнило – на верную смерть, но разделить гибель со знаниями, которые они клялись защищать. Они цеплялись за двери изо всех сил, но проигрывали – меха-курсанты отрывали их и волокли прочь, спасая им жизнь так же уверенно, как уничтожали сам ее смысл.
Когда Зеня вышла из башни Желан, дождь все еще моросил и превращал пепел у нее на коже в потеки грязи.
Это был конец всему, или начало, или всего лишь печальный шаг на долгом пути. После сожжения архивов ограничений у Зени не осталось. Самое страшное, что только можно вообразить, она уже сделала.
Когда в тот вечер к ней пришла Водайя и сказала: «Твоя боевая подготовка завершена. Я забираю тебя из отряда», Зеня последовала за ней без оглядки.
Они поднялись на башню Кемьяна, в полутемный вестибюль на двадцать четвертом этаже. Водайя распахнула неприметную дверь и провела Зеню внутрь.
Там оказалась комнатка, небольшая, но аккуратно обставленная, с кроватью, кухонным уголком и даже небольшим алтарем, где едва тлели благовония. Книжный шкаф уже был заполнен трудами Водайиных любимых святых.
Она была идеальна.
– Следующий шаг тебе известен, – подсказала наставница.
По нервам словно разряд пробежал, и Зеня вытянулась по стойке смирно.
– Учебный порт, – выдохнула она.
Единственный способ научиться управлять протезом – подключить его. Водайя говорила о подготовке к крыльям, углубленном курсе по меха-технике.
– Я хочу, чтобы ты ночевала здесь, – живо говорила Водайя. – Мои личные апартаменты находятся за соседней дверью. Будешь работать со мной в поле и помогать мне в башне, но в остальном можешь установить собственный график обучения управлению портом. Это понятно?
– Да. – Зене понадобилась вся сила воли, чтобы не расплыться в недостойной ситуации улыбке.
– Хорошо, ибо есть кое-что еще, – внимательно посмотрела на нее Водайя. – Я поручу тебе одно дело, Земолай, поскольку верю, что ты действительно понимаешь природу велений меха-дэвы, и потому, что сегодня ты доказала свою преданность. Но это большая тайна. То, что я тебе сейчас скажу, останется в этих стенах.
– Понимаю, – сказала Зеня.
Водайя подошла ближе, понизив голос, словно рядом кто-то прятался:
– Фэйан Санадор сотрудничает с техниками.
