Зеня отпрянула, потрясенная. Она представила своего старого учителя по технологии, ворчливого и сосредоточенного, не интересующегося ничем, кроме механики. Подумать только, она чувствовала в нем родственную душу – еще один переселенец из немеханской секты, применяющий свои навыки на пользу крылатым. Видимо, нет.
Гнев захлестнул ее. Двадцать лет уроки Санадора были неотъемлемой частью учебного расписания в Паве.
– Когда он переметнулся? – спросила Зеня, затем мысли вернулись к ее собственной ситуации, и она добавила: – Кто будет учить меня обращаться с портами?
– Пока ничего менять не будем – пока. Мне нужно больше данных, прежде чем довести это до сведения Меха Петрогона.
Водайя выдвинула нижний ящик небольшого письменного стола, достала оттуда некий прибор и вложила Зене в руки. Ретранслятор. Весь в проводах, как панель для программирования у мастера-наставника.
– Я хочу, чтобы ты отнесла это к Санадору в комнату, – приказала Водайя. – У него там есть частный переговорник, не подключенный к нашей общей сети. Физическую переписку я уже отслеживаю, но подозреваю, что он пользуется переговорником, дабы избежать бумажного следа.
Такого Зеня как-то совсем не ожидала и нахмурилась:
– Вы хотите, чтобы я…
– …шпионила за ним, да. – Водайя глядела на нее серьезно. – Ситуация деликатная, Земолай. Тебе предстоит учиться у этого человека – твое обучение должно продолжаться, ведь, несмотря на сомнения в его лояльности, он по-прежнему наш штатный специалист и предан своему ремеслу, но вдобавок тебе придется наблюдать за ним на предмет признаков измены и слушать его переговорник, когда он вне поля твоего зрения.
Ухищрений Зеня не чуралась. К нынешней своей жизни она несколько лет готовилась тайком (признаться, оказалось не очень трудно, когда родитель обращает на тебя минимум внимания), но одним из плюсов секты мехов была их грубоватая прямота. Нравственные нормы у них были четкие и ясные. Они объявляли о своих намерениях и доводили дело до конца. Шпионаж же представлял собой нечто совершенно иное.
Но выслеживание техника-изменника не шло ни в какое сравнение с тем, что Зеня уже сделала.
– Я вас не подведу, – ответила она.
– Рада слышать, – улыбнулась Водайя. – Разберись с этим сегодня же вечером. Завтра тебе на прием к хирургу.
По словам Водайи, Санадора дома не было, он ушел на встречу. Где, с кем – Зени не касалось. Она кралась через тренировочный полигон с ретранслятором в кармане и одним из Водайиных запасных кодов доступа в голове и молилась, чтобы в конце пути ее не ждал техник-предатель.
Когда, применив один из личных паролей Водайи, Зеня вломилась в покои Санадора, сердце у нее трепыхалось, словно обрело собственные крылья. Одеяла на кровати в несколько слоев. Стены увешаны религиозными листовками и покрыты вдохновляющими цитатами, намалеванными черной краской прямо на камнях. Широкий дубовый письменный стол и столики поменьше завалены бумагами. Разглядывать этот беспорядок, а тем более копаться в нем казалось надругательством.
Устройство обнаружилось под кроватью – длинная, плоская прямоугольная коробка странных пропорций, специально под скрытое размещение. Провода шли к стене, предположительно к электросети, но на полпути к ним крепилась еще одна коробочка. Водайя говорила, что это своего рода шифровальное устройство, позволяющее Санадору пользоваться электричеством, но при этом блокировать перехват сигнала.
Зеня подключила ретранслятор строго по инструкции, стараясь рассматривать все как упражнение. Задание. Приказ. Если ее и тошнило от того, что она делала, так она ведь это не сама придумала.
Как сказала бы крылатая Зорска, она была всего лишь клинком в руке.
На следующий день Земолай явилась в операционную, пряча за храбрым фасадом нешуточную дрожь. Это было то, чего она хотела… хотела давно и всегда будет хотеть… и это было ужасно.
Хирурги относились к странному племени – их одновременно почитали за мастерство и не доверяли им из-за смешанной веры. Они поклонялись как техно-дэву, так и агро-дэву, самозабвенно смешивая технологии и природные средства. Сельские лекари трудились в деревнях, целители-чудотворцы – в самых косных уголках города; но в этом зале, где искомое помещалось строго между химией и механикой, настоящие хирурги были незаменимы.
– Пава Земолай, прошу, – окликнули ее.
Зеня глубоко вздохнула и вошла. В хирурги ей досталась маленькая полная женщина с тонкими пальцами и огромными глазами.
– Рекомендую левый бок, – сказала она. – Легко дотянуться для обслуживания, но не будет мешать при ранении в корпус.
– Вам виднее, – отозвалась Зеня, нервно стягивая тунику через голову.
Воздух в зале обжег холодом, и кожа сразу покрылась мурашками. Операционный стол поднимался всего на три фута от пола.
