Был ведь вариант, чтобы не стать гражданином России, — надо было сделать специальное официальное заявление, что не хочешь менять гражданства. Но власть умышленно эту процедуру усложнила, — говорит Гуливер.
— Во всем Крыму было всего четыре места, где можно было сделать такое заявление. Но большинство людей сделало вывод, что будет разумнее принять гражданство, если намерен продолжать жить здесь.
Мы приближаемся к побережью и наконец въезжаем в небольшой курортный город Алушту, имеющий корни с 6-го века. В начале 20-го века более половину жителей все еще составляли крымские татары. Въезжаем в узкую, извилистую улицу с домами того времени.
— Где-то здесь у моих родственников был дом. Сейчас, конечно, здесь живут другие люди, все дома заняли соседи или другие, когда крымские татары были высланы. И они имели право и в дальнейшем жить здесь, и никто из крымских татар не пытался забрать свое старое семейное имущество. Это была линия, которой придерживался Меджлис. Имеющие право на возврат просто хотели жить в мире со всеми. Но есть много печальных историй, такая, как о старике, который просто хотел посидеть во дворе дома, где он когда-то вырос. Но ему не дали, его просто выгнали оттуда.
Ставим машину и идем прямо к воде по крутому переулку, со стороны которого стоят будки с вином и лотки с сувенирами. На приморской аллее построили большую временную сцену для уже прошедшей избирательной кампании. Сцена украшена цветами флага России и надписью: «Крым — Единая Россия». Над текстом — большой сине-белый медведь с российским триколором — символом правящей партии «Единая Россия». За сценой, на громоздкой полупостроенный бетонной конструкции, нарисовано огромное сердце, наполненное цветами России. «Я люблю тебя, Таня!» — написал кто-то угловатыми белыми буквами возле российского сердца.
Выезжая из Алушты, мы снова встречаем полицейскую машину из Краснодара. Полиция, пожалуй, отказалась от охоты на шоссе. Облака висят низко, и дорога на гору Ай-Петри закрыта. Мы путешествуем дальше вдоль побережья, и наконец поворачиваем в горы у Фороса, чтобы добраться до церкви Воскресения Христова, построенной в конце 19-го века на склоне горы, в 400 метрах над уровнем моря. Вид на горы на одной стороне и ярко— зеленое побережье на другой требует тишины.
Гуливер показывает на крышу, которую можно увидеть сквозь деревья на краю небольшого курортного городка Форос.
— Это была дача Горбачева, где он был арестован.
В течение трех дней путча в августе 1991 года, когда судьба Советского Союза была неопределенной, президент страны Михаил Горбачев был полностью изолирован от окружающего мира. Четыре корабля береговой охраны патрулировали у дачи со строгой охраной, которую по приказу самого Горбачева построили в этом живописном месте. Теперь можно увидеть только один парусник в море. На этот раз переворот удался, и в Крыму все спокойно.
Накрапывает дождь, когда мы в конце дня добираемся до Бахчисарая, бывшей столицы страны крымских татар — Крымского ханства. Теперь здесь снова живет много крымских татар, в маленьком городке между двумя горными склонами, где скрываются уютные коттеджи среди деревьев, переходящие выше к голому каменистому склону. Это — другой Крым, не такой, как русские курортные города на побережье. В центре городка стоят два минарета. Они принадлежат к ханскому дворцу, старые части которого построены в 16-м веке, задолго до российского завоевания. Во внутреннем дворе стоит фонтан, который вдохновил национального поэта России Александра Пушкина на одну из самых известных его поэм. В центре настенного рельефного изображения арабской вязью — таможенная марка ханства — тамга. Такой же знак находится на голубом флаге крымских татар. Он происходит отсюда, это не вариант буквы Т, как я до сих пор думал.
Завершаем экскурсию на балконе крымскотатарского ресторана с видом на ханский дворец и всю долину. Оказывается, что официант — старый сосед Гуливера, и они обмениваются новостями об общих знакомых. Пока мы едим лагман и чебуреки, солнце уже садится над столицей крымских татар.
