Хотя вся повседневная жизнь, школы и все официальные документы в Крыму всегда были русскоязычными, именно язык в кинофильмах и на телевидении в течение многих лет был важным символическим вопросом для защитников русского языка в Крыму. Зарубежные фильмы с украинским озвучиванием многих раздражали. Когда Светлана рассказывает, что никогда не чувствовала себя украинкой, она быстро снова возвращается к фильмам.
— Я никогда не разговаривала по-украински, ну, может, однажды в шутку. Но в 1990-х годах, когда Кучма был президентом, это вопрос не казалось столь важным. Даже субтитры в фильмах тогда казались более русскими. А когда пришел к власти Ющенко, это в 2005-м, тогда начали придумывать новые слова. Кажется, самым важным было то, чтобы они звучали иначе, чем русские.
Сейчас все фильмы в кинотеатрах показывают на русском. Но на самом деле в Крыму изменилось не так уж и много. Милиционеры те же, что и раньше, только одели другую форму. И зеленых солдат она никогда не видела. Да, деньги стали другие, и появились российские банки вместо украинских, — вспоминает она впоследствии.
— Но, кроме того, изменилось немногое. С паспортами появились некоторые проблемы, это правда. Но все прошло тихо и мирно, это самое главное. И у нас в санатории подняли зарплату, сейчас мы получаем на пятьдесят процентов больше, чем раньше.
Санаторий принадлежит государству, и большинство государственных служащих получило повышенные зарплаты. Но не все остальные. Да и цены тоже выросли. Но прошло всего полгода, так быстро невозможно все изменить, — говорит Игорь.
— Возможно, ситуация еще не улучшилась для всех. Но когда переселяются из одной квартиры в другую, то сначала бывает беспорядок, прежде чем расставят все на свои места. А мы именно это и делали, переселялись в новую квартиру, в Российскую Федерацию. Не может быть сразу образцовый порядок во всем.
Одно дело, которое уже улучшилось на стройке, где работает Игорь, — это то, что в Крым больше не прибывают украинские строители. Они работали за низкую зарплату и отбирали работу в крымчан, — считает он.
И так же там, где работает Светлана.
— Раньше сюда приезжали многие женщины из Западной Украины, и они работали за мизерную зарплату, только за то, чтобы иметь право жить около у моря. Они имели право бесплатно проживать в санатории, и они работали в две смены, ведь им не надо было здесь заниматься семьей.
Однако новая граница с Украиной вызвала новые проблемы, — отмечает Игорь.
— Некоторые частные предприятия вынуждены были закрыться из-за санкций, или поскольку они были представителями украинских компаний. Некоторые предприятия сейчас пытаются найти поставщиков в России, некоторые должны увольнять работников, но появляются и новые предприятия.
Как и прежде, чаще всего можно ввозить небольшое количество товаров из Украины, но граница препятствует большим перевозкам.
— Я знаю людей на предприятии, строящем плавательные бассейны и водоочистные станции. Они могут завозить сюда без особых проблем трубы и насосы из Украины, но когда речь идет о больших вещах, например, готовом бассейне из деталей, то они должны перевозить эти вещи через Россию, такие перевозки уже не пропустят через украинскую границу.
Но самое важное — это не экономика, а чувство общности с Россией, — говорит Игорь.
— Может, не так многое изменилось, но лично для меня самое важное то, что я за Россию, а не то, что я получаю более высокую зарплату.
Светлана соглашается с ним.
— Не стоит относиться ко всему так материально. Я чувствую, что у меня более близкие связи с Россией, я, наконец, могу гордиться своей страной. Сейчас я могу смотреть футбол или хоккей и поддерживать нашу команду. Я никогда не болела за украинских спортсменов или украинских музыкантов на конкурсах Евровидения, я всегда поддерживала Россию.
Однако до событий в феврале-марте никогда не появлялась мысль, что Крым на самом деле мог бы стать частью России, об этом говорили в основном в шутку, — добавляет Светлана.
— Ведь мы мечтали об этом, мы шутили об этом, когда я училась в университете, что, мол, объявим войну России и сразу сдадимся…
Светлана улыбается от воспоминаний и продолжает:
— Было вполне привычным, что в Крыму мыслили так, что было бы хорошо, но это невозможно. Но, разумеется, есть другие, думающие иначе, имеющие немного больше денег, люди, привыкшие ездить в Европу, у которых там много связей. Для них все эти санкции как нож в сердце. Но для большинства людей, для простых людей, которые и раньше не ездили за границу, для них это не так важно. Понятно, что у каждого свои проблемы, есть имеющие родственников на Украине, они так же сейчас не рады. Но у меня самой есть дядя в Мелитополе, и я не могу сказать, что эти события на нас особо повлияли.
— Не должно быть важным, есть ли у тебя родственники на Украине. У меня на работе есть коллеги, у которых много украинских родственников, однако они поддерживают Россию. Если родственники хотят поддерживать Украину, то это их дело, — говорит Игорь.
