— Никто серьезно не думал об этом, не было сепаратизма. Мы были врагами не Украины, а нового правительства. Мы не понимаем, о какой демократии говорят, когда законно избранный президент не имеет права занимать свой пост до конца мандатного периода, независимо от того, любят его или нет. Но они изгнали президента, а затем на его место поставили другого, то о какой же демократии идет речь? Когда народ имеет право сказать свое мнение? Разве это демократия? Но когда в Крыму проводят организованный референдум, где люди получают шанс сказать, что хотят принадлежать к другому государству, потому что это государство для них ближе по языку, культуре и другим вещам, то это вдруг становится недемократическим. Здесь какое-то искажение.
Я пытаюсь возразить, что референдум в Крыму не был признан международным сообществом, потому что был организован после того, как российские войска вошли в Крым.
— Нет, российские войска не входили в Крым, — говорит Светлана.
— Да если бы и так сделали, сравните с Косово, там же можно было, — говорит Игорь.
Именно независимость Косово является примером, который приводят российские представители, чтобы доказать, что в Крыму все сделано правильно. Одновременно российскому министерству иностранных дел с удивительной логикой удалось самому не признать независимость Косово — вместо этого они продолжают линию Сербии, согласно которой Косово — это неотъемлемая часть Сербии. Но Косово, в отличие от Крыма, даже не было аннексировано ни одним иностранным государством. Кроме того, независимость Косово наступила после длительного серьезного этнического конфликта, который в итоге привел к войне и масштабной катастрофе с сотнями тысяч албанских беженцев. Наибольшей угрозой русскоязычному большинству в Крыму, которую назвали Игорь и Светлана, были фильмы, которые в кинотеатрах очень часто имели украиноязычное озвучивание, а не русскоязычное.
Во всяком случае, то, что Крым вообще стал частью независимой Украины, было исторической ошибкой, и эту ошибку сейчас исправили, — говорит Светлана.
— Крым — это Россия, и Крым должен быть Россией, потому что здесь Россия.
Что еще полгода назад сама она даже не думала о такой возможности, для нее не так уж и важно.
Помимо того, Украина на самом деле не существует, по крайней мере, больше не существует, — уверяет Игорь.
— Украина как государство не существует. Суверенное государство должно иметь независимую внутреннюю и внешнюю политику. А Украина ее не имеет, они делают так, как им приказывают. Значит, это не государство. Для чего они нам нужны?
Здесь не действует аргумент, что решение Украины установить более тесные контакты с ЕС могло бы быть именно выражением независимой политики. Нет, решение Украины диктует ЕС и, в конце концов, США, — это говорят на российских телевизионных каналах и повторяют в Крыму. Но, с другой стороны, если бы Украина, делала так, как предписывал Владимир Путин, и отказалась бы от сотрудничества с ЕС, то тогда страна показала бы свою независимость, по той же аргументации. Не очень легко понять такую логику, но она каким-то образом напоминает концепцию ложного сознания в марксистской философии. Народ Украины, который на демократических выборах сейчас выразил свою полную поддержку прозападным политическим силам, просто не понимает своих объективных интересов, и позволяет собой манипулировать.
А как местные выборы здесь в Крыму, легко было здесь выбирать, за кого голосовать? — спрашиваю я. Ну да, само собой разумеется, что надо было голосовать за партию Путина, — говорит Игорь.
— Ведь все, что произошло здесь, происходило под руководством людей из партии «Единая Россия». У них была политическая воля осуществить дела — если они приняли решение, то способны выполнить его, они не боятся других. А не так, как на Украине.
Светлана соглашается с Игорем — она тоже голосовала за «Единую Россию». В российской политике хорошо то, что отсутствуют конфликты, которых много на Украине, — говорит она.
— Ведь Украина все время разделена на две части, посредине, по Днепру. Этот конфликт между западом и востоком продолжается в течение всей независимости. А в России этой конфликтности нет.
Но должны ведь существовать разные политические интересы в России, — уверяю я, — разве не странно, что в российском парламенте совсем отсутствует реальная оппозиция? Нет, — считает Игорь, — это является признаком зрелости, — говорит он и сравнивает политику с горными путешествиями.
— Два человека с разными интересами сбились с дороги в горах. Один говорит, что надо идти на запад, а другой говорит: нет, надо идти на восток. У них нет карты, никто не знает, какое направление лучше. Так куда вы пойдете, если не согласитесь? Никуда. Вы будете сидеть на месте, пока не умрете от холода и голода. Следует выбрать дорогу. Нужна партия или человек с более сильной волей и пониманием, который будет направлять, куда идти. Никто не знает, какой из путей правильный, а какой ложный, это будет понятно через сотню лет. Но нужно идти куда-то, надо начинать.
Но выбрала ли Россия правильный путь? — спрашиваю я.
