— Она пришла домой и рассказала, что появились эти… очень вежливые мужчины, в военной форме, но без оружия и сказали, что работники могут идти домой. Они опломбировали все сейфы и склады, все документы были заперты, чтобы все было в порядке. Она не знала, идти ли ей на работу на следующий день, но решила поехать туда, чтобы удостовериться. Итак, она села в машину и поехала, как обычно, на работу. Ворота были заперты, поэтому она посигналила. Тогда вышли другие, не украинские, военные. Они были в форме без знаков различия. Они спросили, действительно ли ей нужно заехать на базу. Тогда она вернулась домой. Затем она заявилась в штаб, и ее снова быстро приняли на работу, на этот раз в российскую армию.
На референдуме для всех жителей военного городка было понятно, что нужно голосовать за Россию, — говорит Анна.
— На украинском телевидении утверждают, что нас заставляли с помощью оружия, но это ерунда. Оружия не было видно, был действительно народный праздник, все улыбались. Я думаю, что даже самые ярые враги в тот день общались друг с другом. И было невероятно много людей. Атмосфера во время референдума напоминала первый большой митинг в центре Севастополя 23 февраля.
— Я тогда случайно оказалась в центре, значит, разумеется, я пошла на митинг. И меня поразило чувство единства. Мы все были там. Было очень много людей, не хватало мест в автобусах, надо было идти пешком. Я не видела объявлений об этом событии, поэтому сначала удивилась, куда все идут. Возможно, в центре были какие-то объявления, но мы здесь живем немного в стороне, на другой стороне залива.
На самом деле после аннексии в Севастополе немногое изменилось. Больше всего беспокоит война в Восточной Украине, — говорит Анна.
— Мы также принимали здесь беженцев. Была одна семья врачей из Луганска. Они жили некоторое время в нашем дачном домике, ведь мы же слышали, что там произошло. Но они вернулись домой. Их квартира в Луганске сейчас полуразрушена, балкон отвалился, но у них там есть родственники в сельской местности.
В дачном домике у Анны и Леонида спутниковая антенна. Так что там они могут смотреть украинские телеканалы, которые в городе отключены из сети кабельного телевидения. Хорошо иметь возможность время от времени смотреть также то, что рассказывают украинские выпуски новостей, — считает Леонид.
— Мы пытаемся сравнивать. О чем говорит пропаганда здесь и пропаганда там. Потому что во время войны речь, прежде всего, идет о пропаганде. С одной стороны пытаются доказать, что они правы, с другой стороны доказывают обратное. Мы немного верим информации с одной стороны, немного с другой. Но полностью мы не верим никому. Мы пытаемся найти правду где-то посредине. Но прежде всего мы хотим, чтобы прекратилась стрельба, чтобы не умирали люди. Чтобы кончилась война, чтобы не гибли дети, чтобы люди не теряли свои дома. Это самое важное.
Но в Севастополе ситуация спокойная, жизнь немного улучшилась после российской аннексии.
— Я сам, конечно, доволен, потому что мои доходы увеличились в четыре раза. Потому что у меня, кроме заработной платы, есть еще и пенсия, которая также была повышена, — говорит Леонид.
Анна не знает точно, насколько повысится ее заработная плата. Повышение происходит постепенно, и следующего повышения уже ждут. Но уже сейчас семья может накопить немного денег. Кроме того, Анна приобрела высокий кухонный шкаф, который она давно хотела. Белые полки она заполнила новым сервизом с лавандовым узором и несколькими вазами с сушеной лавандой.
Многие надеялись на большие и быстрые изменения, но так сразу ничего не происходит, — говорит Леонид.
— Сам я немного скептик и не верю, что многое изменится в следующем году. Речь идет о переходном периоде, этого нельзя избежать. Однако мы все же надеемся, что заработают какие-то крупные заводы, построенные еще в советское время. Этого мы ждем. Это было бы хорошо для севастопольцев.
Возможно, это была, в конце концов, тоска по Советскому Союзу, а не стремление к России, — чуть позже говорит Анна.
— Ведь мы действительно немного знаем о настоящей России, потому что жили 23 года в другой стране. Для нас Россия была каким-то воспоминанием о Советском Союзе. Мы думали, что мы получим снова то, что имели во времена его существования.
Леонид такого же мнения.
— И речь не только о нас двоих. Видимо, так было со всем Севастополем, Россию связывали с бывшей страной, с СССР. Как только мы присоединимся к России, то вернем себе прежние добрые времена. Наверняка, многие думают именно так.
