— Отставить огонь! Тут осталось уже х…ня! Щас живую достанем, братва!! Она еще наших елдаков не попробовала! Живая нужна! Окружай! Ей деться будет некуда!
Андрей потащил Таню вверх уже не за одну руку, а за бока. До большого камня осталось несколько метров. Вот деревце, растущее из-под самой каменной стенки. Ухватились за него. Слевы кусты, справа двухметровый камень, за ним небольшое пространство, скрытое от долины этой самой скалой-клыком. Таня повалилась на землю, села, опершись о камень, только теперь заметив, что вся вымокла от пота. Андрей стремительно наклонился, подобрал что-то темно-блестящее с сырого грунта под камнем и выпрямился, подняв над головой руки, гляды в долину. «Сдается?» — мелькнула мысль у Тани. — «Но почему руки сжаты в кулаки?»
— Эй, мужики! — Андрей крикнул вниз. — А ну, стой!
Таня устала, и хотела распластаться на земле, но любопытство пересилило, и она заставила себя тоже выпрямиться и выглянуть. Долинка была, как на ладони, редкие маленькие кусты не мешали обзору. На тропинке сгрудилось трое солдат с винтовками в руках. Еше двое чуть повыше тропинки, на противоположном склоне. Четверо или пятеро успели не только пересечь тропинку, но и взобраться по склону, они были на полпути от тропы до камня, метрах в тридцати. Правее от них, метрах в пятидесяти от камня, на совершенно голой щебенистой части склона замерли еще двое.
— Что, девушку хотите?! А не получится! — крикнул Андрей. — Девушка со мной!
— Тебе че, паря, жизнь надоела?..
— А тебе?! — Андрей покачал в разные стороны левой рукой, отогнул несколько пальцев. — Ты глаза от пота протри и на руки мои посмотри! Сюда посмотри! Видел раньше такие штучки? Или ты с боевыми ручными гранатами еще не знаком? Познакомить?!
— Братцы, у него бомба!
— Гляди, гляди! В кажной руке!
В руках у Андрея Таня теперь разглядела гранаты — блеснул округлый металический бок, поделенный на прямоугольные дольки, как шоколад. Ближайшие двое солдат рухнули лицами в колючую траву, накрыв головы руками. Остальные остались стоять, но вид у них был растерянный. Стоявшие дальше всех, двое справа, попятились в чащу. Им Андрей тут же крикнул:
— Вы там, справа! Стоять! Стоять или кину прямо сейчас!! Думаете, не достанет осколками? Слушать всем! Даже если заляжете, а все равно накроет всех. Место здесь открытое. Забросаю бомбами, мало не покажется, уроды! Бросай оружие! Ну! Бросай!!! — и замахнулся правой рукой.
Солдаты растерянно переглядывались. Один из тех, что были ближе к камню, жалобно крикнул:
— Все, все, не бузи! — и отбросил свою винтовку далеко в сторону, глядя умоляющими глазами.
На тропинке один из солдат сипло сказал, обращаясь к запыхавшемуся здоровяку, загнанно поводившему огромной грудной клеткой в мокрой гимнастерке:
— Прохоров, засада. Накроет всех, кровью умоемся. Тут же ж не сховаешься. Ну его нах…й! — и, обернувшись вверх к Тане и Андрею, громко крикнул, бросая винтовку и поднимая руки ладонями вверх:
— Сдаемся, братишка!
Со всех сторон котловины глухим аккордом попадали винтовки на сухую жухлую траву. Андрей скомандовал:
— Собраться всем вокруг Прохорова! Снять ремни, у кого какие есть. Ты, бородатый! Будешь всем вязать руки. Качество работы — проверю!
Андрей оставил часть винтовок под кустом в долинке, а связанных солдат повел обратно в усадьбу, идя сзади и держа на прицеле. Таня шла тоже с винтовкой наперевес, предварительно проинструктированная Андреем, как обращаться с этим громоздким оружием.
Возле домика произошло то, чего Таня никак не ожидала. На залитой кровью площадке перед домиком, прислонившись к стене, сидел Михалыч. Синюшно-бледный, голова в тюрбане из окровавленной рубашки, но живой!
— Михалыч! — Таня и Андрей крикнули почти одновременно и бросились к нему.
Михалыч разлепил губы и повел мутными глазами:
— Здесь… все… чисто. Коман-дира… Борь-ку… до-бил. Прист-тре-лил. Того то-же. Пере-вяжит-те.
Пока Андрей загонял солдат в сарай и запирал там, Таня разыскала бинты, спирт и перевязала, как умела. Череп оказался цел, раны задели только кровеносные сосуды на голове и, по словам Михалыча, он обе пули легко вытащил пальцами, так как они застряли в коже лишь наконечниками. Рана спины также оказалась не такой серьезной, какой сперва считала ее Таня. Промывая рану водой и спиртом, Таня обнаружила, что в дырочке показался маленький металлический диск. Подошедший Андрей определил:
— Пуля. Это ее донце. Вытаскивать пока не будем, кровь хлынет. Нужно его срочно к врачу. В Судаке есть больница и медики. Машина у меня внизу, километрах в двух.
Андрей вывел двоих солдат и распорядился сделать носилки, а сам собрал вещи, необходимые в дорогу. Напоследок оглядел место боя. Пять мертвых тел.
— Кто стрелял в Михалыча, не видела?
— Я видела, Андрюш. Этот вот, длинный, стрелял, вот из этого пистолета. Я точно видела, как он попал в спину и потом еще в голову. Понимаешь, два раза в голову, я видела, там просто клочья полетели, кровь во все стороны. Я видела, как пули попали. Как же он жив?
— А вот так, — усмехнулся Андрей. — Терминатор.
