– Я, – говорю, – каждого бойца берёг, даже одного за сотню немцам жирно будет! А этот козёл свежую роту непонятно зачем под пулемёты... Герой хренов!
Через час был трибунал, и капитана расстреляли... И поделом! Будь на его месте молоденький лейтеха, ну, дал бы в морду, ну, обматерил бы, ну, заставил бы писать восемьдесят шесть похоронок с приложением высокохудожественного письма. Но капитан – кабан матёрый, должен понимать, что не в войнушку играет. Такому если власть дать – потом наплачемся. Ладно, помер Трофим, ну и хрен с ним!
С командиром полка я потом поговорил серьёзно. Или он пляшет вместе с нами, или никакого дела не выйдет. Их нам придали для усиления, а не для исполнения номеров художественной самодеятельности со смертельным исходом. Пусть спасибо скажут, что выпал глубокий снег, и без дорог немец вязнет. Вы спросите, откуда снег? Отвечу: дожди, которые шли под Саками, здесь обернулись снегом по пояс, и немец вынужден тупо переть вдоль дорог. Тем более, что все попытки движений по целине тут же засекались нашей авиаразведкой, и хитрецы получали "горячий привет" с воздуха. Причём не обязательно от наших.
По моему совету Ставка, а точнее Сталин, перебросили из Средней Азии несколько штурмовых авиаполков И-153 последних серий. Как истребитель этот биплан устарел в корне, но как штурмовик он ещё на что-то годился. Всё-таки восемь РС-82, четыре скорострельных пулемёта ШКАС. По бредущей в колоннах пехоте самое то... Бронирование никакое, зато по манёвренности у земли эти самолёты уступает только ударному вертолёту. И одно правило, которое вбивалось командирам полков и эскадрилий: только одна атака на предельно малой высоте! Обкидали колонну эресами, простегали из пулемётов – и домой. На второй или на третьей атаке вас запросто собьют к чёртовой матери. А завтра кто полетит бомбить и штурмовать – Пушкин? Если остался БК, лучше найди ещё каких-нибудь непуганых несчастных и оторвись на них.
Тот, кто следовал этому нехитрому правилу, выжил и летает. Остальным – не повезло! Ведь лётчик-штурмовик он, во-первых, атакует на такой высоте, что парашют ни на что не годен – слишком низко. А, во вторых, приземляться придётся рядом с только что атакованными немцами... Лучше сразу застрелиться – над сбитыми пилотами фрицы лютуют страшно.
Правда, бывают и счастливые случаи. Вот, вчера, пара из Ка-52 и Ка-29 возвращалась с охоты: командирские легковушки, штабные автобусы, посыльные мотоциклисты – эти особенно. Ведь наша РЭБ работает, радиосвязь мы Клейсту глушим капитально.
И вот, возвращается такая пара с охоты, ребята злые, как собаки, ибо все цели только внутри колонн. Не как в первый день, когда сапёрного полковника с адъютантом внаглую украли. Я ведь этот рапорт утром читал. Осторожен стал немец, осторожен. Ну, наши летуны НАРами легковушку разнесли, но ни пленных, ни бумаг с этого не получили. Взяли обратный курс на временную базу в Барвенково, и тут сюрприз... Километрах в полутора от дороги подбитый "курносый" чадит и герой-лётчик из табельного нагана собирается отстреливаться от наседающего немецкого пехотного полка.
Ну, наши летуны быстро объяснили немцам, что "здесь вам не тут", и пока капитан Кратов с "Аллигатора" крыл залегших немецких топтунов короткими очередями из своей 30 мм пушки, экипаж Ка-29 мастерски снизился и подхватил прятавшегося за своим аэропланом лейтенанта. Растерянным немцам осталось только нюхать конский топот, да собирать из сугробов своих убитых и раненых. Хорошо то, что хорошо кончается...
Как оказалось, расстреляв все эрэсы, лейтенант Семёнов Василий Васильевич решил добавить немцам из пулемётов. А уж это было совершенно лишним – именно на втором заходе и подловили его немецкие зенитчики. Втык он от своего командования получил страшный, ведь каждый самолёт, даже такой как И-153, на счету. Будет теперь вечно дежурить по аэродрому, как "лейтенант Кузнечик" в одном широко известном в наши времена фильме.
Вот и НП, он же сейчас КП. Вхожу в дверь, пригнув голову. Смотровые амбразуры прямо под потолком, наблюдение только через перископы и стереотрубы. Фантасмагорическое сочетание – коптилка, заправленная трофейным керосином, и запитанный от аккумулятора пучок светодиодов под потолком. Командир батальона капитан Хон окончательно похудел и стал похожим на змею. Тут же мой начальник разведки, капитан Бесоев. Перед ними на немецком бочонке из-под керосина связанный немецкий офицер. Судя по всему, идёт допрос, по схеме: "ужасные восточные варвары сейчас живьём съедят бедного европейского мальчика". Европейский мальчик кажется того – в шоке! Права коренного арийца нарушены и мир перевернулся.
Я кашлянул.
– Пытаете истинного арийцы, кровавые сталинские сатрапы?
Капитан Бесоев обернулся и расплылся в улыбке.
– А как же, товарищ генерал-майор! -Разрешите продолжать?
- Продолжайте.
Пприсев на край стола, я с интересом посмотрел на немца.
– Откуда это чудо, товарищи капитаны?
Бесоев кивнул.
