Капитан Топчиев, командир разведвзвода в моём батальоне, а по совместительству военный дознаватель, приносит нам на подпись три дела. Вот они голубчики, топчутся под виселицей, двое в штатском с белыми повязками и немецкий офицер, длинный как жердь. Они по идее и должны занять под перекладиной место честных советских граждан. Но нельзя… Есть закон, который требует, чтобы этих гадов судили. Хорошо хоть пгавозащитников тут не наблюдается. А немец-то как попал в эту компанию? Читаем. Так, бургомистр, начальник полиции, показания односельчан... В топку обоих, в смысле, под трибунал. Подписываем дела, почти не глядя. Так, немец... Рихард Ратцингер, обер-лейтенант, изнасиловал тринадцатилетнюю Люду Афанасьеву, а когда мы ворвались в село, то застрелил её и попытался скрыться. Был опознан среди военнопленных родителями девочки. Конечно и, безусловно, герр Ратцингер никакой не военнопленный, а банальный убийца и насильник малолетних. И ничего, что в РФ для этих уродов нет смертной казни – здесь-то есть.
Подписываем и эту бумагу. И теперь, "по уставу", мы должны доставить этих уродов в Лозовую, где сейчас находится штаб Юго-Западного фронта и все его службы, включая и трибунал. А это простите шестьдесят километров по прямой, и больше ста со всеми дорожными загогулинами. Транспорта для перевозки арестованных у меня вообще нет, так что мне теперь, для этих гадов вертушку вызывать? А не жирно будет?
Подзываю к себе капитана и излагаю ему свои соображения. В ответ он кивает, согласен значит, что с доставкой арестованных в трибунал у нас напряженка. Тогда делаю капитану предложение, от которого он не может отказаться.
– Товарищ капитан, не лучше ли будет, если немец, к примеру, нападет на конвой, а эти два холуя немецких попробуют в это время бежать?
Капитан кивнул. Решительным шагом Топчиев подошёл к обречённой троице и приставил свой ППД к солнечному сплетению обер-лейтенанта
Ух, как завыл, задёргался юберменш, когда понял что его сейчас, того... Ему-то фюрер совсем другое обещал. Ничего – придёт час, мы и его фюрера достанем. Бойцы Топчиева распутывают герру Ратцингеру руки, тот пытается немеющими пальцами схватиться за ствол автомата... Короткая очередь в упор – готов! Бойцы пинками посылают двух изменником в забег без финиша, и через несколько секунд стреляют им в спину. Все, приговор приведен в исполнение. Мы только начали свой освободительный поход, а по пути до Ла-Манша у ребят будет богатая и обширная практика. Надо перебить ещё столько всякой сволочи, что выслуживалась перед оккупантами.
Через несколько минут читаю объяснительную капитана о произошедшем ЧП с арестованными. Он там пишет, что эти гады напали на конвой с целью захвата оружия и пытались бежать. Подписываюсь. Трибуналу меньше работы, да и лишние бумаги плодить ни к чему.
Конники Пархоменко, их передовой кавполк, вошли в посёлок ближе к десяти часам утра. Сам генерал-майор Феофан Агапович Пархоменко был в первых рядах. Обменявшись с ним приветствиями, мы передали кавалеристам позиции, а сами на полном ходу рванули к Дружковке. Двадцать пять километров по снежной целине.
Вышли мы на позиции удачно, то есть своевременно. Со стороны Сталино к полустанку подходит огромная колонна мотопехоты, самоходок, артиллерии. Жирная чёрная змея из грузовиков и тягачей чётко видна на белом снегу. Разворачиваемся в боевой порядок, сначала танки, потом БМП, а уж потом тягачи с пехотой. Танки и БМП открывают огонь по немцам с двух километров. Ахт-Ахтов в этой каше, кажется, нет, так что занятие сие почти безопасно. Рвутся снаряды, пылают грузовики. Немецкие расчёты пытаются отцепить и развернуть орудия, но попадают под прицельный огонь наших автоматических пушек. Стреляют из своих 30 мм орудий по наземным целям и сопровождающие нас "Панцири".
Несколько минут такого обстрела, и звучит команда "вперёд". Танки рвут с места, следом трогаются БМП и полугусеничники. Несколько уцелевших "колотушек" открывают по нам огонь, но их быстро давят. Кажется, у одной тридцатьчетвёрки сбита гусеница, ещё одна застыла неподвижно, но не горит. Стараемся выжигать эту дрянь из автоматических пушек. По счастью, фаустпатрон немцами ещё не изобретен, так что пехота перед нашими танками почти бессильна, а позади нас разворачивается наша родная пехотная цепь, и ревёт флотская "полундра". Аллес!
Танки дошли до дороги, и начинается бойня. Суки! А как они наших так же в сорок первом давили? Потом туда же сваливаемся мы, начинается куча мала. Убегающих и отстреливающихся перебили, сдавшихся почти не было. На небольших бугорках справа и слева от дороги начали оборудовать опорные пункты. Ротные сапёры трофейными тротиловыми шашками рвали мерзлую землю, глубина промёрзания – до 30 см. Дальше стало легче, бойцы вгрызались в землю по уши, ибо только это сделает нашу оборону неприступной, если Клейст бросит сюда ещё подкрепления. В конце концов, он только начал скрести у себя по сусекам. Здесь, на этих позициях мы будем ждать сбора бригады, потом сдадим их 255-й стрелковой и рванём дальше.
